Чайки возвращаются к берегу. Книга 2

и приданных ему радистов и разведчиков. — Силайс умолк и торжественно опустился в кресло.
Маккибин приподнял веки и выразительно взглянул на Лидумса. Пришло время держать еще один экзамен. А сколько их еще будет?
— Я не знаю условий работы мистера Бромберга в Латвии, поэтому не берусь судить о причинах его провала. Однако опыт моей работы показывает, что небольшие группы наших пособников, как мы их называем, хорошо законспирированные, могут действовать в условиях нелегального пребывания не только в лесах, но и на хуторах, и в городах. Иначе наше движение уже давно бы распалось.
Но я знаю и другое: местное население очень настороженно относится к неизвестным людям, которые не могут доказать своей принадлежности к какой-нибудь понятной и нужной профессии. Мне помнится, что человек, принимавший Вилкса и его друзей, снабдил их справками монтеров. И с этими примитивными документами вся группа благополучно прожила в Риге полгода. А опасность внезапного появления даже на самых глухих хуторах показывает печальная судьба Густава, который погиб в первый день своего пребывания в Латвии… — Лидумс на мгновение склонил голову.
— …Теперь я позволю себе перейти к анализу работы Тома. Мистер Ребане воспитал отличных работников. Я уверен, что если бы они и попали в руки советских контрразведчиков, то показали бы достойное мужество, как и сам мистер Ребане, проявивший себя во время минувшей войны. Но у меня есть несколько вопросов именно к мистеру Ребане: не находит ли он странным, что Том и Адольф, «приземлившись» в Латвии, так долго не давали о себе знать ни через эфир, ни тайнописными посланиями? Чем может мистер Ребане объяснить их поразительную работоспособность после «воскрешения»? Почему Том так стремится найти выход в группу Будриса? Да, кстати, мистер Ребане, интересовались ли вы, где они все это время скрывались?
…У меня, например, сложилось твердое убеждение, что они работают не по своей воле. Конечно, я надеюсь, что они ничего и никого не выдали, а может, и действительно, дай нам бог, не знали о группе Будриса и теперь наш противник, используя захваченную у них радиостанцию, коды и шифры, пытается найти Будриса… через Лондон! А для этой цели забрасывает мистера Ребане сногсшибательной разведывательной информацией.
Послышался гул. Ребане вскочил и выкрикнул что-то нечленораздельное, но Скотт усмирил его взглядом. Маккибин, резко откинувшийся в кресле, жестко смотрел на Лидумса, как будто собирался выхватить из потайного кармана пистолет и выстрелить в него. Но Лидумс, будто не замечая этой всеобщей враждебности, перелистывал радиограммы, как бы отыскивая необходимую, и, уловив, как внезапно замер взволнованный гул, заговорил снова:
— Вот одна из разведывательных информации Тома. По словам мистера Ребане, информации Тома получили высокую оценку и в адмиралтействе и в военном министерстве. В этой Том сообщает, что на аэродроме в Латвии базируются советские стратегические бомбардировщики. Это же потрясающая информация! Я думаю, что военное министерство поощрило мистера Ребане специальной денежной наградой за нее. И никому не пришло в голову спросить у какого-нибудь англичанина-туриста, побывавшего в последнее время в Риге, не знает ли он этого аэродрома? Тот бы отрицательно покачал головой. Нет его. А относительно «приземления» тот же Том передал, что данные ему из Лондона явки в Риге не выдержали никакого испытания: бывший работник библиотеки Латвийского университета разговаривал с Томом в передней и после того, как услышал пароль, огрел его увесистой тростью; от хуторянина под Ригой Тому удалось спастись только благодаря длительной тренировке в беге по пересеченной местности; барменшу из пансионата, в котором до сорокового года обычно останавливались друзья, прошу извинить меня, мистера Маккибина и сам он, отыскать не удалось. Том и Адольф, по их словам, сняли комнату в Дзинтари самостоятельно, без каких бы то ни было рекомендаций, и я не удивлюсь, если их квартирохозяева тут же доложили в милицию, что у них живут подозрительные люди…
— Ложь! — взорвался Ребане, снова вскочив. Он, кажется, готов был действовать кулаками. — Вы сознательно черните моих воспитанников! Но это вам не пройдет, мистер Казимир!
— У меня еще только один вопрос к мистеру Ребане, — хладнокровно продолжал Лидумс, не глядя на взбешенного эстонца. — Обращались ли вы к специалистам, чтобы сравнить радиопочерк новоявленного радиста Тома с теми контрольными записями, что хранятся в радиоцентре «Норда»?
Ребане внезапно сел. Теперь Лидумс притворился взбешенным.
— Идиот! — тихо прошипел он по-латышски. — Ведь для того чтобы получить выход на группу Будриса, большевики