Чайки возвращаются к берегу. Книга 2

свои владения.
Так он постукивал на своей машинке четырьмя пальцами и кривился ехидной усмешкой, когда представлял, как яростно станет черкать этот мемориал полковник Скотт. Скотт употребляет при чтении три карандаша: зеленый — цвет надежды, тут для этого карандаша будет мало места; синий — цвет будущего; и красный — цвет опасности. Пожалуй, мемориал этот превратится под его карандашами в подобие бумажного ковра, только красный цвет в нем будет преобладать.
Зазвонил телефон. Лидумс поднял трубку.
Говорила Нора. Голос был смеющийся, очень громкий. Лидумс догадался: говорит из автомата неподалеку от его особняка.
— Так вы дома, господин инспектор? Вас не выманила даже весна? Позвольте мне и Джону заехать к вам.
— Пожалуйста. Но почему инспектор? И инспектор чего? Богоугодных заведений? У нас были такие. В них содержались престарелые, подкидыши и раскаявшиеся девицы легкого поведения…
— Фи, как зло вы шутите! — Она продолжала смеяться. — Потерпите, сейчас узнаете!
Он убрал свои бумаги, но лист в машинке оставил и крышкой машинку не прикрыл: пусть видят, что он не даром ест хлеб ее величества королевы Англии. И открыл дверь холла, ожидая гостей. Они уже входили: впереди Нора в распахнутом светлом весеннем пальто, светлом же, серебряного оттенка платье и легких туфельках на высоком каблуке. За нею следовал Большой Джон, тоже в распахнутом пальто, без шляпы, в темном строгом костюме, но с легкомысленным цветком в петлице.
— А мы за вами, Казимир! — добродушно пробасил Джон.
— Поздравляю вас, господин инспектор! — воскликнула Нора, низко приседая в реверансе.
— С чем? — Он смотрел недоуменно, но успел поцеловать протянутую руку.
— Именно с тем, господин инспектор! — Она снова присела перед ним.
— Бросьте, Нора, мучить бедного Казимира! — остановил ее Джон.
— А вот и первое свидетельство признания ваших заслуг! — напыщенно произнесла Нора, достала из сумочки какой-то пакет, снова присела и протянула его Лидумсу.
— Что это? — Лидумс не торопился вскрывать пакет, даже держал его так, словно намеревался немедленно вернуть.
— Ради бога не пугайтесь, Казимир! — взволнованно заговорила Нора. — Если вы вернете мне эту бомбу, Маккибин убьет меня.
Лидумс улыбнулся и надорвал пакет. В нем лежали деньги — четыре бумажки: сорок фунтов.
— Вы не можете себе представить, как разозлился Маккибин, когда узнал, что вы получаете всего семь фунтов в неделю. Он учинил, по-моему, каждому из нас разнос. Скотт попытался было объяснить, что вы сами пожелали ничем не выделяться среди остальных обитателей школы, но Маккибин задал ему только один вопрос. Вы помните, Джон, какой вопрос задал Маккибин полковнику?
Джон поклонился Норе и сказал напыщенным голосом, довольно искусно имитируя торжественные спичи Маккибина:
— Полковник! Вы получаете двадцать раз по семи в неделю, но, если бы не Казимир, вы провалили бы нашу последнюю надежду — Будриса!
— Вот-вот, именно так он и сказал. И тут же показал полковнику только что подписанный им секретный приказ — вы ведь знаете, министерство финансов контролирует даже нас! — пожаловалась она. — Этим приказом вы назначаетесь старшим инспектором «народных училищ»! — сказала уже язвительно: такой должности в отделе «Норд» не было, но «народные училища», а точнее «антинародные», были. Так назывались в финансовых документах шпионские школы, на содержание которых тоже требовались деньги налогоплательщиков, хотя налогоплательщики и не представляли, куда их денежки утекают. А школ, это Лидумс уже уяснил, было много и в самой Англии и за ее пределами.
— А теперь, господин инспектор, — сказал Большой Джон, — самое время вам пригласить нас, ваших коллег, к обеду. А если ваша милость продлится, то и к ужину, ну, а уж если вам захочется посмотреть ночной Лондон, то и на всю ночь. Мы с Норой взяли на сегодня отпуск. Да вам и самому пора отдохнуть! — Он мельком, но внимательно взглянул на торчавший в машинке лист с текстом мемориала и закрыл машинку крышкой. — Одевайтесь! — скомандовал он. — Вы еще не прожгли дыры на вашем костюме, сидя в воображении у дымного костра в Латвии? А более светлый костюм у вас есть? А то мы с Норой можем сначала отвезти вас к портному. Вряд ли в магазинах держат одежду для таких викингов.
— Сойдет и этот! — засмеялся Лидумс. — Я так давно не носил ни фрака, ни смокинга, что мне придется долго привыкать!
Он сунул конверт с деньгами в карман, бросил на руку легкий плащ, который Джон купил ему в Германии, взглянул в зеркало и поймал восхищенный взгляд Норы. Неужели она не боится своего Маккибина? И вспомнил: даже на совещании ловил вот такой же