Чайки возвращаются к берегу. Книга 2

восхищенный взгляд. А может, Маккибин не имеет ничего против, чтобы Нора изучила Лидумса? Говорят, что в постели, в припадке признательности к женщине, мужчина болтает больше, чем самый несчастный пьянчуга.
Свою маленькую машину Нора припарковала при въезде на улицу. Какой-то ловкий малый распахнул дверцу. Большой Джон привычно сунул ему в протянутую руку шиллинг. Впрочем, очень может быть, он сунул и записку с сообщением о выезде и названием ресторана, в котором будут обедать. На всякий случай Лидумс запомнил квадратное лицо малого.
Нора лихо вела машину. Лидумс внимательно разглядывал Лондон. После новогоднего запрещения выходить он гулял только по вечерам. А в этот день город ему нравился все больше и больше.
Они уже миновали центр, а Нора упрямо гнала машину. Начинался другой Лондон, малоэтажный, старый, без световых реклам, которые в центре никогда не гасли, ни в туман, ни в солнечный день. Покружившись по узким улочкам этого старого Лондона, Нора вдруг приткнула машину к самому тротуару, и Лидумс увидел неожиданную вывеску на пяти языках — ресторан «Латвия». Они устроили ему приятный сюрприз!
Зал ресторана был отделан черным деревом, под мореный дуб. В глубине маленький джазик играл латышские народные мелодии, транскрибированные синкопами. Перед оркестром был опущен вниз подсвеченный круг для танцев. Справа, несмотря на первый ясный и довольно теплый день, пылал камин, в котором горели не угли, а дрова.
Нора прошла впереди, помахивая сумочкой, как пращой. В зале были две молодые пары, старик с молоденькой девушкой, судя по всему, с дочерью, компания моряков торгового флота, по-видимому, латыши с одного из английских лайнеров. Но самое приятное в этом полупустом зале было то, что Лидумс услышал родную речь: тут все, начиная с официантов и кончая метрдотелем говорили по-латышски, на латышском же разговаривали и посетители. Увидеть такое чудо в Лондоне Лидумсу и во сне не снилось, и он опять от души поблагодарил Нору.
И меню было рижское… Копченый угорь на закуску, миноги, скабие капусти, земниеску брокастис. Затем шли уха, картофельный суп, курземес строгановс, свиное вареное мясо, свиные ножки, майзес зупа, и даже водка подавалась «Кристалл», по-видимому, хозяин имел связи с советскими торговыми фирмами…
Последнее открытие немного насторожило Лидумса, но Нора и Джон вели себя так мило, что он махнул рукой на все подозрения, тем более что не собирался повторять подобное путешествие в одиночку, и с удовольствием принялся сочинять настоящий латышский обед при помощи метрдотеля, который с неменьшим удовольствием произносил латышские названия блюд, советуя даме и господам попробовать то и это, потом нагнулся к Лидумсу, тихо спросил:
— А может быть, господа пожелают черного рижского бальзама?
— Что он сказал? — полюбопытствовал Большой Джон.
Он и Нора сами, должно быть, были тут впервые. Это можно было понять по любопытным взглядам, по улыбкам, которыми они обменивались, как будто оценивали этот ресторан как находку.
— Он сказал, что покажет вам настоящее чудо, какого не добились ни в одной стране мира, — наш национальный напиток.
— Ну, ну! — скептически пробормотал Джон.
Но Нора, эта милая Нора просто преобразилась: она сразу набросилась на Джона:
— Милый Биг! — капризно воскликнула она. — Если уж мы привезли нашего Казимира на островок его родины, доверимся его выбору!
«Именно островок! — грустно подумал Лидумс. — Даже не островок, а плотик, который забросило бурным штормом во-он как далеко от родины, в самое Сохо, куда выбрасывает всю накипь этого странного мира эмигрантов, отщепенцев, изменников…» Но вслух пошутил:
— Если вы не умрете от первой рюмки, то потом попросите меня записать название этого божественного напитка английскими буквами и станете приезжать сюда не реже раза в месяц. Только меня не приглашайте, я могу спиться, если у хозяина действительно есть запас.
Как раз к слову появился и сам метр в сопровождении лакея, подносившего на вытянутых руках деревянное, с резным орнаментом блюдо, на котором стояли три длинные рюмки, наполненные черным напитком. Отдельно, специально для англичан, стояло миниатюрное серебряное ведерко со льдом. Метр сам поставил перед каждым по бокалу, и Лидумс предостерегающе поднял руку:
— Прошу оставить лед таять, как ему положено, прямо в сосуде. В Латвии этот напиток пьют двумя способами: люди небогатые берут одну рюмку рижского черного бальзама и разводят ее бутылкой водки «Кристалл». Люди состоятельные или выдающие себя за таковых пьют чистый рижский черный бальзам. Попробуем и мы притвориться состоятельными людьми!
Он поднял свою