Чайки возвращаются к берегу. Книга 2

Нам еще кажется, что там голод, нищета, разруха, что там каждый второй или третий стремится бежать из ада, а ведь пора бы подумать и о том, что эта страна победила в величайшей войне. Так неужели нельзя представить, что она давно победила и разруху? В России провозглашена амнистия за преступления, совершенные во время войны, кроме самых крупных. Действие амнистии было даже продлено. И большинство лиц, адреса которых все еще хранятся в наших картотеках, повинились перед органами, устроены на работу. Я сужу об этом не только по личному опыту, но и по радиограммам наших сотрудников Тома и Адольфа, которые жаловались, что в одном случае их встречали как нежеланных гостей, в другом — травили собаками, в третьем — людей, к которым они шли, было невозможно найти. А люди, жаждущие спокойствия, естественно, подозрительны ко всему, что может их этого покоя лишить. И появление постороннего человека, да еще подозрительного, поскольку каждый заброшенный за кордон человек держится с опаской, ни новых обычаев, ни нового языка, языка административного, так сказать общественного, не знает, не знает цен на продукты, на сигареты, на вино, на автобус — а именно этим почему-то отличались все те люди, которых мы приняли в нашу подпольную группу, — вызывает внезапный и острый интерес. Очень тщательно подготовленный и хорошо вооруженный английский сотрудник Густав, заброшенный в Латвию весной прошлого года, утонул в реке Венте, по-видимому пытаясь бежать от заподозривших его в чем-то хуторян. Так, во всяком случае, передали о причине его гибели нашему руководителю Будрису преданные люди… — Казимир не забыл склонить голову, отдавая покойному долг памяти.
Было очень тихо. Даже Эал перестал позвякивать шейкером. Наконец один из самых видных штатских сказал:
— Продолжайте, мистер Казимир!
— Это случай трагический. Но есть и смешное. Например, наш отличный сотрудник Вилкс пришел со своими друзьями в Ригу. Они были снабжены в достаточном количестве советской валютой. Но кто-то их информировал не очень точно о подлинном соотношении денег и цен. И деньги им выдали самыми мелкими купюрами. Представьте усмешку человека, к которому они пришли в Риге и предложили пять тысяч рублей… пятерками. Но бутылка водки тогда стоила тридцать рублей, а пальто — тысячу-полторы. Вилкс рассказывал, что его предупредили перед засылкой, что человек с сотенным казначейским билетом может показаться подозрительным. Принявший его человек ответил, что он сам получает зарплату три тысячи рублей, так неужели кассир станет выдавать ему эти три тысячи рублями? И действительно, пожелай Вилкс купить себе одежду, он показался бы подозрительным со своими пачками пятерок!
Опять наступила тишина. Хотя Лидумс и предупредил, что расскажет смешные истории, никому не хотелось улыбаться.
Наконец тот же представительный и, должно быть, самый высокопоставленный джентльмен встал и, оглядев всех присутствующих, попросил:
— Мистер Казимир, чем вы объясняете провалы вашей агентуры?
— Ну, в случае с Томом и Адольфом это было нетрудно. После первых передач наступило довольно продолжительное молчание. А затем Том начал передавать сногсшибательную информацию. И кроме того, настойчиво требовать выхода на группу Будриса, которую я имею честь представлять. В то время в группе было человек шесть из Англии, и они работали из нескольких пунктов на своих рациях. Уже одно это должно было насторожить наш отдел. Однако там Тома принимали всерьез, пока я не увидел его радиограммы. Том торопился и сообщил, что один из аэродромов в Латвии приготовлен для взлета тяжелых бомбардировщиков, могущих нести водородные бомбы. Обычная проверка при помощи туристов показала бы, что Том передавал дезу.
Разговор Казимира с американцами продолжался еще более часа. Эту встречу с ами он довольно успешно использовал для передачи им устной дезинформации в интересах советских органов госбезопасности.
— Дадим мистеру Казимиру отдохнуть. Эал, у вас что-нибудь особенное?
Эал подскочил с небольшим подносом:
— Антарктида, сэр, Ледяная гора, сэр!
Главный взял бокал с коктейлем и передал его Лидумсу, только потом взял себе. И Лидумс понял: его признали. Если Главный сам угощает, а этот Главный по меньшей мере генерал и один из руководителей того отдела, который занимается подготовкой шпионов, засылаемых на Восток, то теперь у Лидумса положение крепкое. Остается только запомнить лица этого Главного, Росса и еще нескольких людей, чтобы попытаться потом, дома, зарисовать по памяти. А на Родине уяснят, насколько прав он в своих предположениях, и, во всяком случае, познакомятся с его новыми «шефами».
После коктейля Главный, дружески