Во второй книге романа «Чайки возвращаются к берегу» рассказывается о пребывании советского разведчика Викторса Вэтры в самом пекле английской разведки в Лондоне. Викторс Вэтра — Лидумс-Казимир становится «советником по восточным вопросам» при отделе «Норд» английской разведки. Ему удалось раскрыть пути проникновения английских шпионов в Советский Союз и контролировать их. Роман написан на документальной основе.
Авторы: Асанов Николай Александрович, Стуритис Юрий Васильевич
посмеют переступить эту черту.
— Что-то этой взаимозависимости не было видно ни в корейской войне, ни во время других событий! — с насмешкой ответил Лидумс — И вы, и американцы отступали вместе, а начинают всегда они!
— А, бросим политику! Мы только исполнители! Но, клянусь, мы все-таки больше предпочитаем мир, нежели войну. А я принес, как знал, что вы подарите мне такую большую радость, бутылку отличной водки! — И Джон достал из своего портфеля бутылку «Кристалла». Лидумс невольно подумал: а ведь меня опять проверяли. Теперь у местных эмигрантов.
Утром за ними заехал Эал.
Джон, как оказалось и не подозревавший, что мистер Казимир решил испытать на себе методы обучения, принятые американцами, выбранил его, а потом заявил, что у него есть дела поважнее, и отказался от поездки на учебную базу, договорившись, что будет время от времени справляться, не смертельно ли надоело мистеру Казимиру быть подопытным животным. На этом они и расстались. Лидумс поехал с Эалом.
Но перед отъездом Лидумс написал на оборотной стороне нарисованной открытки адрес любимой женщины, живущей в Дании, и попросил мистера Джона наклеить на открытку марку и швырнуть в почтовый ящик. На ней он написал: «Еще жив. Люблю. Целую». И ее адрес.
— Почему бы вам не написать и свой адрес? — поинтересовался Джон.
— Подполье давно уже научило нас не оставлять своих адресов, — с некоторой меланхолией ответил Лидумс. — Моя Марта знает, что я остался на той стороне границы. Теперь она узнает, что я вырвался оттуда. А позже, когда позволят обстоятельства, я сам навещу ее. Всякая другая возможность нежелательна. А пока она будет знать, что я уже в Мюнхене. Значит, недалек тот день, когда мы с нею встретимся…
— А если она вышла замуж? — поинтересовался Джон.
— Письмо получат родители и в этом случае, естественно, не отдадут ей.
— И вы не станете бороться за свою любовь? Лидумс вздохнул и ответил, протягивая руку для прощания:
— Чем не жертвует человек на благо родины?
На этом они расстались. Но Лидумс знал, что Джон — человек обязательный и не преминет выручить его от повседневной скуки лагерной жизни.
1
Странные люди со странными судьбами окружали теперь Лидумса.
Среди них были бывшие солдаты и офицеры «великой» германской армии, выходцы из прибалтийских республик, связавшие свою судьбу с фашизмом то ли из мести к Советам, то ли из чистого авантюризма, а иногда и так: был батраком, да вот мобилизовали, сделали полицейским, а потом пошло-поехало, пока не докатились до лагерей перемещенных в американской или английской зоне. Все это были уже немолодые люди, и числились они «старшими» в шпионских группах.
Но были и совсем молодые, так сказать, второе поколение разрушенных войною семейств. Одни были вывезены немцами вместе со школами, другие попали в Германию с убежавшими родителями. Эти, в сущности, и выросли в лагерях для перемещенных. Они хорошо знали немецкий, «спикали» по-английски с американским акцентом, но ни у них, ни у их родителей не было никаких надежд на будущее; не было постоянной работы, и ами пользовались этой беспросветной нуждой и отсутствием какой бы то ни было перспективы на будущее, терроризировали их в лагерях, оставляли один лишь выход — шпионскую школу… Так создавались «кадры» самоубийц, — ведь каждому из них в свое время выдавали ампулу с цианистым калием, словно бы заявляли: жизнь ваша короче воробьиного хвоста, но ничего, злее будете!
И эти люди собирались «освобождать» Родину Лидумса.
Он невольно вспоминал собственную судьбу.
Да, его отца тоже экспроприировали. Он был довольно видным судовладельцем и мог бы уйти из Риги вместе с семьей на одном из собственных судов, но не сделал этого. С некоторым любопытством он принял предложение новых властей возглавить отдел в управлении порта, ведавший экспортно-импортными операциями, потеснился в своем доме, приняв сразу две семьи «подвальных» жителей, без сопротивления сдал автомашину: молодому государству она была, несомненно, нужнее, с интересом присматривался к разделу помещичьих земель и даже довольно добродушно отмечал, что лица крестьян, приезжающих на рынок в Ригу, стали веселее и несколько важнее, чем прежде. А когда к нему начали наведываться айзсарги, пытавшиеся сколотить новое подполье, резко ответил, что не интересуется политикой…
Вот этого айзсарги
