Чайки возвращаются к берегу. Книга 2

ему и нескольким человекам давали по чашечке сухого риса. Тот, кто смог съесть сухой рис, считался невиновным. А кто не мог, подлежал наказанию как виновный. Дело в том, что перед угрозой разоблачения у человека понижается функция слюнных желез и съесть сухой рис он не может…
Меж тем дотошный инструктор перешел к новым опытам: он раздал испытуемым фотографии, на которых были изображены предметы с дефектами: голова без уха, дом без трубы, автомобиль без руля и тому подобное, что обычно рисуют на картинках для детей. Затем он выкрикивал цифры и требовал, чтобы испытуемые помнили их и повторили в обратном порядке. Дальше пошли таблицы с пропусками, которые следовало заполнить. В конце концов устали все: и сам инструктор, и испытуемые. Но оценку американец дал хорошую: шпионы владели навыками для ориентации на местности, отличались памятливостью, были сообразительны, и все это подсказала инспектору якобы эта детская игра в кубики, крестики и картинки…
Но был в этой игре и второй смысл: при той быстроте, с которой требовалось дать ответ, при постоянной смене вопросов, конечно же, можно было проговориться не просто в мелочах, а в самом главном, например в своем отношении к этим учителям-мучителям, а может быть, и кое в чем другом. И Лидумс порадовался тому, что их проверяли только на сообразительность.
А на следующее утро к Лидумсу явился молодой американский разведчик Эал и передал ему приглашение штаба принять участие в учениях двух подразделений войск специального назначения. Эал подтвердил, что учения будут проводиться в Бад-Тельце, неподалеку от австрийской границы, в районе южных озер…
Во время встречи Эала с другими «учениками» произошел смешной случай.
Биль, увидав Эала, попросил выдать ему тренировочную форму американских ВВС с собой в СССР. Эту форму они получили, поселившись в школе. Биль утверждал, что она очень удобна для жизни в лесу.
Эал стал возражать: костюм является официальной тренировочной формой ВВС, он не подлежит выносу с базы.
— Вы что же, заранее меня хороните? — взорвался Биль. — Почему вы решили, что этот костюм увидят чекисты?
Эал понял, что совершил оплошность, но отступить уже не мог. И упрямо твердил, что форма частным лицам не выдается.
— А что вам дороже, моя голова или эта тряпка?
Ясно было, что парень нервничает: тренировочные прыжки и подготовка грузов для выброски — все это отчетливо показывало, что близок день, когда им придется применить полученные в школе знания на практике. Глупая история с костюмом могла испортить настроение всем: и американцам, и англичанам. Лидумс попросил Эала передать просьбу Биля начальнику школы. В конце концов Эал принес разрешение начальника экипировать обоих учеников по их желанию, и Биль торжественно переоделся в новую форму. Альвирас предпочел обычный костюм охотника, а Биля предупредил, что англичане все равно не разрешат ему идти на Восток в американской военной форме. Лидумса занимал не спор между Билем и Эалом, а тревожная мысль о том, что надо как можно скорее предупредить своих о готовящемся прыжке через границу. И он с удовольствием воспользовался благосклонностью начальника английской школы, чтобы совершить небольшую прогулку в город.
На этот раз он был один и брел по городу медленно, придерживаясь центральных улиц: приглядывался, нет ли где сзади или сбоку «недреманного ока», да и спина от удара о землю все еще побаливала.
Он заходил в маленькие лавочки, где обычно продают туристам неприхотливые сувениры, в пивные бары, где еще было мало посетителей, и постепенно удостоверился, что никто по пятам за ним не следует. Зато он обнаружил неприметный почтовый ящик в тихом переулке и опустил очередное письмо своей любимой девушке в Дании, о которой так лирически-грустно рассказывал как-то Малому Джону.
Письму этому предстоял длинный путь, но Лидумс был твердо уверен, что не далее, как через неделю, содержание невинного с виду любовного послания будет доложено генералу Егерсу, а тот вызовет к себе полковника Балодиса, кочующего где-то в лесах Курляндии и присматривающего за английскими лазутчиками, как добрый отец присматривает за своими детьми…
Так думал Лидумс, возвращаясь, в свою очередь, под бдительное наблюдение лейтенанта американских специальных войск Герберта. В подарок своему опекуну он нес тщательно упакованную четырехгранную бутылку отличного виски «Белая лошадь».
Лидумс умел предвидеть будущее, но увидел далеко не все. Его короткое любовное письмо латышской девушке, проживающей в Дании, в положенный срок действительно легло на стол генерала Егерса, но действие его оказалось куда более мощным, нежели простой разговор двух старых боевых