Ну, в общем, ничего такого не случилось. Бежал на физ-ре, упал, потерял сознание, очнулся… и понял, чего же хотят люди. Причем прямым текстом. Ведь теперь я могу читать их мысли! И что-то мне подсказывает, что дело тут вовсе не в шишке на голове. Теперь мне вдруг кажется, что мои знакомые ведут себя очень странно.
Авторы: Kuro
а потом развернулся ко мне. – Да не было у меня никакого брата. Меня зовут Валера. Приятно познакомиться.
– О. Мне тоже, – ляпнул я. Повисла тишина. – Так в школе знают?
– Ага. Только, по личной просьбе директрисы, учителя это тоже скрывают. Но в журнале все равно так и написано: Валерий Берто.
– Так вот почему ДД так на тебя взъелась! – очередная догадка посетила меня. Я-то думал, что это из-за цвета волос и стиля одежды девушки. А на самом деле она была в курсе того, что перед ней парень в платье. Вот ведь противная старуха.
– Ты заметил? Ну да, наверное, из-за этого. Многие не понимают меня, считают каким-то ненормальным, трансвеститом, гомиком. Хотя моя ориентация тут абсолютно ни при чем.
– Так в чем же дело? Расскажи мне.
Валера подозрительно покосился на меня. В голове его бушевали мысли, стоит ли мне доверять или нет. Но, наконец, он вздохнул и начал.
— У меня была хорошая семья. Не сказать, чтобы идеальная, но я ее любил. Папа, конечно, почти все время пропадал на работе вне дома, но рядом со мной была мама. Она была потрясающей женщиной, фантазия у нее била через край. Она была начинающей писательницей, но всегда находила время для меня. Например, гуляла со мной по саду, рассказывая всякие истории, или учила играть на фортепиано.
И когда мне стукнуло десять, она умерла. За несколько месяцев до этого она все больше времени проводила в своей комнате, иногда даже не вставая с кровати. И как-то вечером ко мне зашел Герман и сказал, что ее не стало. Я плохо помню все последующие дни. Мне не верилось, что это произошло, казалось, что это просто чья-то глупая шутка. Но нет. Она исчезла, исчезли все ее вещи, даже фотографии. Словно бы отец хотел навсегда избавиться от памяти об ее существовании. Он почти сделал это, не смог избавиться только от главного напоминания – меня.
Мы с отцом и раньше близко не общались. Теперь же нам надо было учиться жить только вдвоем. Но это ничего не изменило, наоборот, казалось, что отец старается как можно больше времени проводить вне дома.
Так прошел год. Он был очень долгим, но как-то плохо запечатлился в моей памяти. Было очень тяжело привыкнуть к новой жизни. Жизни без нее.
Тогда я думал, что все вещи мамы пропали без следа. Но однажды Регина позвала меня к себе. Она открыла шкаф и вытащила оттуда несколько маминых сарафанов. Горничная знала, что я спрашивал и про одежду мамы. Она сказала, что хозяйка завещала некоторые свои вещи и прислуге, в том числе, ей. Женщина, наверное, сжалилась надо мной, поэтому решила подарить мне хоть какое-то напоминание о матери. Конечно, вся одежда была перестирана, но аура мамы оставила свой отпечаток на каждом платье.
Я поблагодарил Регину и взял один из сарафанов, которые она мне показала. Он был самым старым из всех платьев, большинство из которых были даже не ношены. Но и в этом я видел маму только пару раз, когда она сидела за рукописями. Он был цвета морской волны с рукавами-буфами и пояском на талии.
Когда я вернулся в свою комнату, положил его на кровать. Сначала смотрел на него, потом лег рядом, сжимая в руках. А затем словно в моей голове что-то щелкнуло, и я надел его.
Подойдя к зеркалу, я вздрогнул. Мои волосы тогда еще не успели сильно отрасти, но были достаточно объемными. Лицо еще не утратило детских черт, а в них всегда была какая-то женственность. Поэтому на мгновение мне показалось, что с той стороны зеркала на меня смотрит моя мама.
С тех пор я изредка начал надевать это платье и просиживать перед зеркалом. Где-то в глубине души я понимал, что это сумасшествие. Но мне было это нужно.
И как-то раз отец застал меня за этим занятием. Он ничего не сказал по этому поводу, словно бы не обратил внимания. Это вызвало во мне какие-то странные чувства. В следующий раз я уже нарочно показался перед отцом в таком виде. Но снова это не привело ни к каким эмоциям на его лице.
Не знаю точно, что это было: злость, досада, обида или непонимание. А может, всего понемногу. И, возможно, дело не только в отце. Просто… когда я переодевался девушкой, чувствовал себя более счастливым, более свободным. Я был другим человеком, который не стесняется себя. Так и появилась Лера.
Почему-то я всегда стремился к людям, но, оказавшись в толпе, тут же чувствовал себя очень некомфортно. Но с Лерой все было иначе, окружение зажигало ее как фитиль. Она могла быть какой угодно, но всегда при этом оставаться собой.
В среднюю школу перевелась уже она. Почти никто не догадывался, что я парень. С возрастом мягкие черты почти не исчезли, да и я научился пользоваться косметикой. Правда, типичные
