Ну, в общем, ничего такого не случилось. Бежал на физ-ре, упал, потерял сознание, очнулся… и понял, чего же хотят люди. Причем прямым текстом. Ведь теперь я могу читать их мысли! И что-то мне подсказывает, что дело тут вовсе не в шишке на голове. Теперь мне вдруг кажется, что мои знакомые ведут себя очень странно.
Авторы: Kuro
белье? – подхватила Кристина.
– Я могу привезти обед на тележке, – сказала Регина, которую Степан и Герман уже отпустили на свободу.
– Съезжу за продуктами, – подключился и Степан.
– Эй-ей-ей, – взволнованно постучал Валера. – Вы это там серьезно?
– Серьезней некуда. На крайний случай, у нас остается вариант выломать дверь.
– Нет, не надо! – даже через дверь я чувствовал, что он быстро размышляет. – Ладно, я впущу тебя. Только без фокусов, ты понял?
– Хорошо, — согласился я и бросил взгляд на стоящих за мной людей. Регина Федоровна сжала кулаки, желая мне удачи. «Господь, будь милосерден».
«Не работа, а сплошная нервотрепка».
«Если все хорошо закончится, то точно приглашу Кристину в кино».
«Когда все это закончится, то точно затащу Степана на свидание».
Я хихикнул про себя, услышав мысли горничной и водителя. Надо же, а я даже не догадывался, что между этой холодной девушкой и трудолюбивым мужчиной может что-то быть. Но, в конце концов, мне не все подвластно.
В этот момент дверь передо мной приоткрылась, образуя тонкую щель. Я дернул ручку на себя и вошел в знакомую комнату, закрывая за собой дверь.
Состояние самой комнаты, наверное, соответствовало состоянию ее владельца. Одежда, которая была разбросана по комнате еще во время моего ухода, все еще лежала на тех же местах. Ясно, что именно после возвращения Валера уже никого не пускал в свое пространство, и сам убираться не собирался. Кажется, что наоборот, беспорядка в помещении прибавилось. Появились какие-то обертки и пустые пластиковые бутылки. Ясно, почему Валера отказывался есть, у него тут точно есть запас на крайний случай.
Сам же Берто выглядел совсем не лучшим образом. Какая-то футболка с мутным пятном, домашние шорты, грязные волосы, стянутые в неопрятный хвост. И полнейшее безразличие на лице.
– Ну и зачем ты приперся? – недовольно повторил он, садясь на свою кровать.
– Я же уже сказал, что мы волнуемся.
– Да ладно? Уж мне-то можешь не врать. Кому я вообще в этом мире нужен?
Меня разозлили его раздражение и депрессивные мысли. Как девушка, на самом деле.
– Знаешь, что? Меня бесит, когда начинают заводить эту шарманку. Там за дверью люди готовы стены ломать, потому что ты им небезразличен, а ты отворачиваешься от них. Ну что такого произошло, что ты уже готов стать затворником?
– Что произошло?! – парень глянул на меня, в его глазах блеснули злые слезы. – А произошло то, что я обманщик, пидорас, извращенец, и меня надо держать подальше от нормальных людей! А лучше вообще пристрелить.
У меня внутри все похолодело.
– Это тебе Женя сказал? – прошептал я.
Валера отвернулся, вытирая щеку кулаком. Потом рвано вдохнул, сжимая плечи.
– Я знаю, что это так, знаю… И я сам во всем виноват, какой же я идиот. О чем я вообще тогда думал? Что я кому-то могу понравиться, что кто-то может полюбить меня таким, какой я на самом деле?
Он прервался, кусая себя за пальцы.
– Ну, – осторожно начал я. – Ты, конечно, поступил не совсем правильно. Но и ему не стоило так говорить, это очень жестоко. Как это вообще произошло?
– Ты, правда, хочешь знать? – Берто вновь повернулся ко мне, кусая губы.
– Если не хочешь, то не рассказывай, – пожал плечами я, приземляясь на мягкий пуфик у зеркала и делая самое безразличное выражение лица.
– Да пожалуйста, – по-турецки сел Валера. – Тут и рассказывать нечего. Пошли мы в тот день в парк, как и договаривались. Тогда я уже точно решил все ему рассказать. Но сначала я хотел его немного… подготовить. Поэтому сперва я как бы невзначай спросил у него, как он относится к геям. Раньше мы никогда не заговаривали на эту тему, поэтому я даже не знал, что от него ожидать. А он брезгливо поморщился и сказал, что этих ненормальных вообще надо массово уничтожать, что они портят всю расу. И у меня внутри словно что-то оборвалось. Уже тогда в моей душе поселилось предчувствие, что это конец. Но я отбросил эту мысль, потому что во мне все еще теплилась эта чертова надежда! Ладно, опустим подробности. Я ему все рассказал. И он отшатнулся от меня, как от прокаженного, а потом сказал все это, развернулся и ушел. Самое обидное, что я все прекрасно понимаю, и я бы сам такое не простил. Но просто мне показалось… что между нами что-то было. Для меня это не было игрой.
Валера замолчал. В его глазах уже не было слез, только какая-то глухая пустота.
«Для меня это не было игрой».
От этой фразы у меня почему-то
