Чего хотят…

мысль, что он вошел полностью.

Мы замерли так на несколько мгновений, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Я смотрел на вздутые синие вены на кистях Дениса, он упирался рукой в диван рядом с моим плечом.

Челка упала мне на глаза, я тряхнул головой, отбрасывая ее, и вновь встретился взглядом с Ветровым. Через секунду мы жадно целовались, невзирая на нашу неудобную позу, гнули спины, стремясь дотронуться до желаемых губ.

И тогда Дэн начал осторожные действия. Он вышел наполовину, а потом толкнулся вперед. И еще раз. Еще. Движения ускорялись, становились более напористыми и сильными. И каждый раз по моему телу словно бежали электрические разряды. Я выгибался, стараясь уловить это ощущение, продлить его. Дэн в исступлении проводил по моим плечам губами и языком, сам издавая короткие низкие стоны, отличающиеся от моих срывающихся и звонких.

Эта карусель поймала нас, крутила и не отпускала. Мы становились более жадными, более ненасытными, чувствуя приближение выхода этого накала.

Мир помутнел, меняя краски, и бешеная карусель засосала его.

Я сжал губы в болезненной полуулыбке и кончил, чувствуя, как же ноет позвоночник, изгибаясь дугой. Моя сперма стекала по бедрам. По слишком громкому вздоху я понял, что Дэн тоже достиг пика.

Без сил я упал на диван, завалившись на бок. Денис лег рядом на край дивана, утыкаясь носом мне в спину. Его руки все еще обвивали меня за талию.

Я знал, что мне следует что-то сказать, но предательский язык не слушался. Вымотавшись физически и морально, организм хотел только отключиться.

Еще находясь на краю сознания, я услышал Ветрова. Нет, не голос, а разум. Легкая, но такая важная мысль мелькнула в пространстве. Я попытался схватить ее за хвост, но она выскользнула у меня через пальцы. Погнавшись было за ней, я потерялся.

Лучше ничего не хотеть

Жизнь каждый день начинается по-новому. Особенно, когда ты влюбился или разлюбил.

Я проснулся с мыслью, что что-то не так. Более четкой формулировки у меня не было, но мое заспанное сознание только-только приходило в себя.

Поежившись, я перевернулся на другой бок, и тут же тело отозвалось болью. Я застонал, чувствуя, как ноет район ниже поясницы. Кое-как мне удалось приподняться, и я сел, закутавшись в одеяло.

Не моя комната.

Не моя квартира.

Не мое одеяло.

О. Мой. Бог.

Я прижал руки к щекам и застонал, и уже не только от боли. Господи, Господи, Господи, что же мы наделали?! У меня был первый секс. С парнем. С Денисом! С Денисом, который, черт побери, мой друг-натурал.

Зачем он так сделал? Мы не были пьяны, чтобы свалить случившееся на алкоголь. Но кем же надо быть, чтобы даже в таком состоянии переспать с человеком, к которому влечения не испытываешь?

— Денис?

Я прислушался. Во всей квартире стояла глухая тишина, только за окном звонко пели птички.

Гребанная олимпиада.

И он уехал. Просто взял и уехал! Хотя, что ему еще оставалось делать? Будить меня посреди ночи, чтобы объясниться? Я бы и половины не понял.

Черт, почему, почему, почему все так произошло? Мы оба точно с катушек слетели. Ладно, я не знаю причин его поступка. Но я-то? Я его чуть ли не сам спровоцировал, я дал свое согласие.

Может, он знал, что я гей?

Неужели это так заметно?

Нет, я бы знал, если бы он знал. Ну ладно, я гей, но он же не гей.

Или гей?

У него же были девушки.

Блять.

Я встал, ноги ныли ужасно, каждый шаг отзывался неприятными ощущениями.

Это был секс. У меня был секс.

Уже только это чуть не валит меня с ног. Нет, я, конечно, понимаю, что многие парни могут похвастаться этим и в четырнадцать. Но ведь это совсем другое.

Офигеть. Это совсем не то, что можно увидеть на киноэкране, в порнофильме или на картинках. Черт побери, это больно. Хоть и приятно. Дважды блять.

Подрагивающими руками я собрал одежду и кое-как напялил ее на себя. Пальцы, затягивающие ремень на джинсах, не хотели слушаться. Наконец я вышел в коридор и, придерживаясь за дверной косяк, оглядел квартиру. Но она действительно была пуста. Родители Ветрова на даче, Полинка – у бабушки, а сам он на олимпиаде вообще в другом городе. Прекрасно, а что я тут делаю?

Хочу домой.

На тумбочке я заметил ключи. Даже никакой записки не оставил.

Черт, что это со мной? И с моими глазами. Нет-нет-нет, ничего подобного. Это всего лишь недоразумение. Когда Денис вернется, мы все