Ну, в общем, ничего такого не случилось. Бежал на физ-ре, упал, потерял сознание, очнулся… и понял, чего же хотят люди. Причем прямым текстом. Ведь теперь я могу читать их мысли! И что-то мне подсказывает, что дело тут вовсе не в шишке на голове. Теперь мне вдруг кажется, что мои знакомые ведут себя очень странно.
Авторы: Kuro
но и ему.
– Он так сказал?
– Да. Наверное, мы виделись тогда в последний раз, он не хочет, чтобы я приехал его проведать.
– Сергей…
– Нет, ничего, я его понимаю. Пусть все будет так, как он хочет.
– Где он сейчас?
– Где-то на Востоке.
– А ты не знаешь…?
– Он не говорит, но я думаю, что меньше года. Может, если повезет, полтора.
– Господи…
Повисла тишина. Супруги, лежащие на кровати, чувствовали тяжесть, давившую на них. А потом она исчезла, растворяясь словно дымка. В комнате вновь повисла присущая ей всегда теплая атмосфера.
– Витя спит? – спросил Сергей.
– Наверное, он сегодня лег пораньше. Сама не знаю, что с ним. Он какой-то странный в последнее время, а сегодня так вообще сам не свой.
– Это подростковое, все пройдет.
– Я все равно волнуюсь за него.
– Ох, есть хоть что-то в мире, о чем ты не волнуешься, дорогая? Ну, может он влюбился, кто знает.
– Влюбился? – приподнялась Полина. – Если так, с ним надо, наверное, поговорить? Давай лучше ты.
– Полина.
– Чего сразу Полина? Я уже, не будем говорить сколько лет, Полина.
– Я думаю, что ему надо разобраться во всем самому. Он же мужчина, в конце концов.
– Он еще ребенок.
– Он уже полноправный гражданин, может голосовать.
– Ну, знаешь ли, неизвестно, до чего он может там докопаться в себе. Посмотришь вот новости, потом уснуть невозможно.
– Вот и смотри их поменьше. А за Витьку не переживай, он парень смышленный. Дадим ему время.
– Ты так легко обо всем судишь.
– А ты слишком загружаешься.
– Идеально.
– И не говори.
Тяжкие мысли постепенно угасли окончательно, оставляя место лишь легкой человеческой грусти.
Не конец. Начало.
Это поняли оба. Младший брат и мать ребенка Виталия повернулись друг к другу, улыбаясь самой искренней и интимной улыбкой. Полина протянула руку и провела пальцами по щеке мужа, чувствуя под подушечками прорастающую щетину.
– Люблю тебя.
– Скажи это, когда у меня будет борода до пола и своих зубов совсем не останется, – вырвался у Сергуни легкий смешок.
– И скажу. Прошепелявлю в твой слуховой аппарат.
– А я буду с тобой до последней песчинки.
– Дурак.
– И тебе спокойной ночи, милая.
* * *
– Почти ночь. Разве тебе не пора домой?
– Не-а. Что там делать?
– Разве о тебе не будут волноваться?
– Я могу позвонить, предупредить. Можно я останусь?
– Не помню, чтобы я тебя приглашал.
– Ну пригласи-и-и. Ты не пожалеешь.
– И не помню, чтобы просил Создателя повесить мне на шею малолетнего извращенца.
– Кто бы говорил, – показал язык Валера, заваливаясь в кресло. – Я не хожу по гей-клубам, чтобы полюбоваться на парней в чулках.
– Конечно, тебе для этого стоит просто посмотреть в зеркало, – усмехнулся Анатолий, поправляя очки и переворачивая страницу.
– Бе, – надулся Валера. Потом потер переносицу и как бы невзначай бросил. – То есть ты только там снимал парней?
– Угу, – буркнул завуч, не отрываясь от книги.
– И много их у тебя было?
– Не считал. Около пяти-шести.
– М-м-м, – протянул Берто, не зная, как это оценить. – И долго продолжались эти отношения?
– Когда месяц, когда пару недель.
Валера вздрогнул. Внутри у него сжалась какая-то пружина. Он порывался было задать вопрос, который вертелся у него на языке, но так и не решился.
– Уже поздно, – приподнял голову Анатолий Викторович. – Вызвать тебе такси?
– Я не хочу ехать, – пробормотал Валера, опуская голову. – Те парни… Они оставались у тебя ночевать.
– Неко… Какое это имеет отношение? – нахмурился Анатолий Викторович.
– Почему ты не хочешь, чтобы я остался?
– Потому что у тебя есть свой дом. Зачем тебе оставаться? Тебе что, мало? – предположил завуч.
– Да ты… ты… Не в этом дело! – вскочил Валера. – Я просто… Ничего. Просто не хочу домой.
Берто вспомнил свой огромный дом, в котором он оставался совершенно один, особенно в тишине
