Чего хотят…

– Почему ты не спрашиваешь, сколько пальцев я вижу?

– Это тебе к окулисту надо, – усмехнулся Дэн, заставляя меня самого улыбнуться. Вот это он. Мой Ветров.

Мой?! Ащ.

– Не делай резких движений! – Денис подскочил ко мне, придерживая за голову и возвращая меня в прежнее положение. Я тихо скулил, потирая затылок. Однако это дало мне шанс, и как только Ветров собрался вновь отойти, я схватил его за запястье, не позволяя этого сделать и заставляя сесть обратно на край кушетки.

Денис слегка опешил, но руку не выдернул.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил он, чуть склоняясь ко мне. – Что-то болит?

– То, что у меня болит – дело десятое. А вот что с твоей головой, Ветров?

Денис молчал, изумленно тараща на меня свои темные глаза. И я, воспользовавшись его ступором, продолжил.

– Да-да, у тебя с ней что-то точно не в порядке. Я вот лично не понимаю, как, находясь в здравом уме, можно влюбиться в меня. В меня! Я коротышка, который не выглядит на свой возраст. Конечно, я не последний идиот, но и умом тоже не блещу. Иногда я вообще улетаю в параллельные миры и не понимаю, о чем идет речь. Алгебру я ненавижу в принципе, а химия – это рукописи и пентаграммы сатаны. Проще говоря, я среднестатистический ученик. Я не переношу физические нагрузки, а бег вообще терпеть не могу. Координация у меня тоже страдает, могу навернуться на ровном месте или не вписаться в дверной косяк. Я постоянно теряю вещи, особенно ключи. Я часто опаздываю, но это, скорее всего, из-за того, что я опять что-то потерял. Но я вечно лезу туда, куда не следует, и сразу попадаю в неприятности. И я как заноза… Кхм. Еще у меня аллергия на апельсины, я не люблю сладкое, но за курицу отгрызу руку по локоть. Если уж говорить о готовке, то если удача на моей стороне, то я смогу сварить суп, а если нет – то у меня сгорит яичница. А еще я ленивый, заносчивый, обидчивый, надоедливый, язвительный и вообще несу полную чушь… Вот, например, сейчас, – я тяжело перевел дыхание, не сводя глаз с Дениса. Он внимательно слушал мою исповедь, все время порываясь перебить, но ничего не говорил. Теперь же он улыбался, но как-то горько и вымученно.

– Я понимаю, что ты хочешь этим сказать, – ответил Дэн. – Но это ничего не изменит. Я все это про тебя давно знаю. Без этих твоих «недостатков» ты был бы не ты. А я люблю тебя. Всего. И все твои хорошие качества, и все твои «бзики». Не надо пытаться раскрыть мне глаза, это не поможет.

Я не сразу понял, что он имел в виду со своим «ничего не изменит», «не поможет». А его «люблю» вновь заставило мои уши потеплеть. Когда до меня дошло, что он хочет мне сказать, у меня появилось резкое желание треснуть его по макушке. Но сил у меня хватило лишь на то, чтобы крепче сжать его запястье, когда Ветров вновь собрался встать.

– Ты. Дубиноголовый. Осел, – злобно процедил я. – Почему ты опять все решаешь за меня, а? Взял, разогнался, а мне даже маленькой форы не дал! Раз ты знаешь, что я торможу, то мог бы это во внимание принять! Вообще, чего это я перед тобой распинаюсь? Ты тоже не дар небес. Давай, иди отсюда. Езжай в Москву, в Питер, да хоть в Амстердам. Мне все равно. Возиться еще с тобой. Иди-иди!

Я отпустил запястье Дэна и скрестил руки на груди, обиженно отворачиваясь к стенке. Ветров с минуту еще посидел на краю койки, а потом я почувствовал, как матрас распрямился. Дэн сделал шаг в сторону, и я тут же развернулся, хватая его за край футболки.

– Ну куда же ты пошел?

– Котов! – не выдержав, взревел Денис. – Ты не человек, а черт знает что!

– А ты?! Тоже мне рыцарь круглого стола! Сделал дело и в кусты?! Если у меня будет ребенок, я все ему расскажу, какой у него папа негодяй! Пусть знает!

– Чего-о-о-о? – у Ветрова просто глаза на лоб полезли. – Какой еще ребенок?! Ты парень!

– Похоже, это волнует только тебя! – я все еще растягивал его футболку, а Денис пытался вырвать ее край у меня из рук. – То есть, это мой самый главный недостаток?

– Это не смешно, Котов! Вообще, забудь все, что я тебе говорил. Не люблю я тебя, доволен?! – с этими словами Дэн резко вырвался и направился к двери.

Край его футболки выскользнул у меня из рук, и я, потеряв равновесие, свалился с койки на пол. Тело вновь предательски затрещало. Я заскулил, пытаясь подняться, но тщетно. Ноги дрожали, и ныла спина.

– Витя! – воскликнул Ветров, останавливаясь почти у самой двери. А затем развернулся и бросился ко мне, падая рядом на колени и приподнимая меня за плечи. – Ты как? Господи, горе мое луковое.

Из глаз у меня уже текли слезы, и я нервно дрожал. Пальцами я вцепился в плечи Дениса, сминая ткань и крепче прижимаясь к парню.