Чего хотят…

ввиду не имя собственное, а оскорбление. Когда мы были маленькими, то такое часто использовалось у мальчишек. Правда, может, это звучало как «люса»?)

– Сам ты люся!

– Блять, только не беги жаловаться мамочке, что тебя обижают плохие мальчики, – при этих словах Барков притворно захныкал, а Дорофеев тихо захихикал.

– Может, ты так и делаешь, а я нет.

– Что, самый крутой тут, что ли, сука? – неожиданно взгляд Димана стал жестким, и у меня против воли все внутри сжалось.

– В чем дело? – раздался звонкий голос за его спиной. Мы повернулись, это, разумеется, оказался Ветров. Прилетел-таки, не запылился. – Что делаете?

– Да вот, бля, учу мелкого уму разуму.

– Сам бы научился сначала, – рявкнул я.

– Да ладно тебе, – улыбнулся Денис. – Пошли в компы лучше.

– Не, Дэн, блять, нельзя же так оставлять. Чтобы всякие тут, нахуй, тявкали, когда не надо.

– Хватит запугивать ребенка, Диман, пойдем.

От этого я взбесился еще больше. Какого еще ребенка?! Мы почти одного возраста, между прочим!

– Кого тут еще запугивают! Конечно, твоей рожи кто угодно испугается, но не я.

И тут же я охнул и отпрыгнул назад. Кулак Баркова пролетел совсем близко.

– Ах, ты, блядь, – прорычал он. – На словах вон какой смелый. А доказать слабо?

Вот теперь мне на самом деле стало страшно. Но я собрал всю свою волю в кулак и сдуру ляпнул:

– Не слабо!

На лице у Димана вновь появилась та мерзкая ухмылочка.

– Тогда вечером в шесть часов встретимся тут у школы. Только приходи один и взрослым не ябедничай, люся.

– Сам не испугайся, – Господи, почему никто меня не остановит?!

– Эээ, – подал голос Дорофеев. – Ты же не собираешься бить его, Диман? Ты же ему все переломаешь, нам влетит потом.

– Сам напросился, блядь.

– Может, и правда не стоит? – спокойно вклинился Ветров. – Придумай что-нибудь другое.

– У тебя есть идея?

– Ну… есть одна.

– Потом расскажешь, – сплюнул Барков, а потом вновь повернулся ко мне, словно я до сих пор был пустым местом. – Понял, мелкий? Только в штаны не наделай.

– Для себя памперсы захвати, – бросил я уже на ходу. Довольно быстром ходу, так как хотел, по крайней мере, до дома дойти целым. Но спиной чувствовал буквально уничтожающий взгляд.

Весь день я ходил как на иголках. А под вечер мне реально стало страшно.

Какого я вообще нарывался постоянно на эту троицу? И почему они выбрали объектом издевок именно меня?

Хотя, ничего в этом удивительного нет. Я маленький, слабый, похож на девчонку (по их словам!) и, главное, не трясусь от страха и уважения, когда они мимо проходят. А вот тут и ответ на первый вопрос. Все вокруг их боятся, почитают и любят, а меня это просто бесит. Бесит вся их троица. Тупой Барков, хитрожопый Дорофеев и вечно лыбящийся Ветров, которому все всегда сходит с рук.

О, Боже, на что же я сегодня подписался? Что со мной теперь будет?

Ну, не убьют же они меня? Хотя, потом просто сбросят мое бездыханное тело в строительный котлован, и поминай, как звали. Но, мамочки, как же я не хочу умирать!

– Сергей, – обратился к отчиму, который сидел за компьютером и жевал очередную порцию карамелек. – А за убийство же сажают?

Сергуня подавился сладостями и громко закашлялся. Когда же ему удалось проглотить эти злосчастные карамельки, он в шоке вылупил на меня глаза.

– А ты что, кого-то убил?! – и тут же получил за это половником по голове.

– Сергей, чему ты учишь ребенка? – за его спиной появилась мама в фартуке.

– А что я? Я тут вообще не при чем! Он первый спросил!

– Он-то спросил, а ты чего ему отвечаешь? Да, Витенька, за любое нарушение закона наказывают, – мама улыбнулась мне. – Поэтому их надо соблюдать. А что, хочешь стать адвокатом?

– Я не знаю, – пробормотал я. Видимо, мама забыла, что я хочу стать красным космическим рейнджером. Это же круче, чем какой-то там неизвестный адвокат.

– Почему ты за меня не заступаешься? – обиженно прошептал Сергей, когда мама вновь скрылась на кухне.

– Ну, ты же взрослый, Сергей! – тут же я удивленно вытаращил глазки.

– И что с того? – он потер затылок. – Думаешь, раз взрослый, то все можно?

– Да! А разве нет?

– Ох, подрастешь и сам поймешь, как же хорошо было, когда ты был маленьким.

Странные вещи говорит все же Сергуня. Как же это хорошо — быть маленьким? Все тебя обижают, ничего не разрешают и