Чего хотят…

«Если скажу, что моя, то он мне ее отдаст. Но она не моя, и это будет нечестно. Но до зарплаты еще так долго, а мы с мужиками хотели сегодня футбол посмотреть, пиво попить. А денег как всегда нет. Хотя, Бог и мама мне это не простят».

– Нет, это не моя, иди отнеси охраннику, потерявший наверняка найдется.

Бедняга, но зато честный. Хотя, кажется, я же вычеркнул его из списка подозреваемых. Эх, ну ладно, доверяй, но проверяй. А теперь пора валить.

– Слушай, Котов, а ты не знаешь, где Денис? Просто у нас майские соревнования скоро, мы на него очень надеемся. А он и на тренировки на этой неделе не приходил, и в школе его я не вижу.

– Не знаю, наверное, он заболел, – пробормотал я. – Ладно, я пойду, у меня там урок следующий… какой-то.

– Обществознание.

Даже Дюша расписание знает! Один я такой идиот, что полгода его запомнить не могу?!

Так, обществознание, вот зараза. И как я Ольге Олеговне буду объяснять, что меня нет на уроке.

Да и Лоле, чей урок идет шестым, тоже.

Но сегодня творилось что-то очень странное. Идя по полупустому коридору, я услышал чей-то голос, эхом отражающийся от стен. Я быстро прыгнул за угол.

– Да, дорогой, сегодня вечером… Хорошо… Нет, я, правда, успею… Слушай, у меня сейчас урок, дети ждут… Я тоже тебя люблю… Пока, милый.

Я без труда узнал голос Лолы. Понимая, что она идет в мою сторону, я быстро шмыгнул в угол, прячась за круглой банкеткой.

Черт, голова побаливает уже. Но нет, надо пытаться дальше.

Как только женщина показалась из-за угла, я попытался настроиться, несмотря на усиливающиеся покалывания.

«Думаю, что свадьбу лучше сыграть летом. В июле или в августе. Ох, какой праздник замутим, Богдан — нефтяник, можем себе позволить…».

Ай! Я схватился за голову. Пока я пытался успокоиться, Лидия Олеговна уже ушла.

Ну, того, что я услышал, мне хватит.

Значит, у нашей учительницы информатики жених вполне обеспечен. И повода красть деньги у нее и нет. А я ведь знал, что она тут ни при чем.

Я поднялся с прохладного пола, выложенного квадратной плиткой, и отряхнулся. А потом повалился на банкетку, содрогаясь от приступа боли. Да что же это такое?

Я кое-как встал и, покачиваясь, побрел к своей лестнице. Там я сидел, тупо уставившись в одну точку. В голове проносились тучи мыслей, но ни одна из них не соизволила задержаться хотя бы на пять секунд.

Из транса меня вывел очередной звонок. Кажись, я даже задремал немного. И какой сейчас урок по счету, получается? Пятый, кажется, закончился.

Я на сгибающихся ногах поплелся вниз. Эх, немного погано себя чувствую из-за того, что все время надо напрягаться. Раньше такого не было, все мысли сами прилетали в мою голову независимо от моего желания. Но я не должен останавливаться на полпути.

В голове словно жужжал потревоженный улей. И даже начинало немного подташнивать.

Что-то мне нехорошо…

Что-то мне совсем нехорошо!

Я промчался мимо первых выходящих в коридор учеников и влетел в туалет. Забежав в первую попавшуюся кабинку, я запер за собой дверцу на крючок и склонился над унитазом.

Меня стошнило.

Вот. Же. Черт.

Блять!

Наконец, успокоившись, я привстал и сел на закрытую крышку. Во рту оставался кисловатый привкус. Ух, кажется, немного полегчало, хотя голова еще немного кружится.

Я восстанавливал дыхание, когда в туалет кто-то вошел. Судя по голосам, их было двое.

И обе были женщины.

А что женщины делают в мужском туалете?!

Собравшись с мыслями и собрав по кусочкам картинку прошлого, я с ужасом осознал, что случайно забежал именно в дамскую уборную! Пипец!

Ну, мне есть оправдание, я вообще ничего не соображал.

Так, ничего страшного, с кем не бывает. Сейчас прозвенит звонок на урок, и я спокойно могу выйти никем не замеченным.

Вошедшие, кстати, действительно были именно женщинами, а не девушками или девочками.

Кроме того, вскоре я понял, кто именно это был. Стрекоза и Ольга Олеговна! Две непохожие сестренки, единственные, чьи мысли я так и не успел прочесть по заготовленному плану.

– Так вот, этот кобель еще той сукой оказался, – включая воду в кране, пропела Олечка.

– Не выражайся, это школа, а не публичный дом.

– Один хрен.

– Оля!

– Ладно, ладно, Анфис, больше не буду. Слушай, он же мне еще денег должен, тварь.