Ну, в общем, ничего такого не случилось. Бежал на физ-ре, упал, потерял сознание, очнулся… и понял, чего же хотят люди. Причем прямым текстом. Ведь теперь я могу читать их мысли! И что-то мне подсказывает, что дело тут вовсе не в шишке на голове. Теперь мне вдруг кажется, что мои знакомые ведут себя очень странно.
Авторы: Kuro
Я посмотрел на маму Любу. У нее было такое выражение лица, что казалось, она вот-вот заплачет.
Послышался грохот. Все тут же повернули головы в другую сторону.
– Осторожней, Тимур, – воскликнул Анатолий Викторович, а сквозь шум прибоя я разобрал чью-то смутную мысль. Она словно была написана в воздухе, я мог только прочитать ее, но понять, кому именно она принадлежит не получалось.
«Криворукий идиот… Думать надо… Почти все удалось…»
– Извините, – прогундел охранник, поднимая упавшую коробку.
– А что это? – спросила мама Люба, от сильного шума вышедшая из ступора.
– Так принтер же, Любовь Михайловна, старый, — ответила секретарша. — Вы сами просили от него избавиться, вот я и попросила Тимура его вынести.
«Никогда больше… одни долбоебы… дура…»
– Да, хорошо, – пробормотала директриса.
«И какого хрена все пошло не по плану?… Страдать… Как я… Со старшей школы… Деньги… Запись…»
Мля, я сейчас с ума сойду!
– Витя, тебе плохо? – обеспокоенно воскликнула Алина Васильевна и, отодвинув усатого в сторону, подскочила ко мне.
А я не мог ничего сказать, слова застревали в горле, голова дико кружилась.
– Витя! – я слышал сквозь туман голос Дениса.
Чьи-то удаляющиеся шаги.
И столько мыслей вокруг, словно кто-то открыл все краны.
Прекратите… Прекратите! Стоп!
Последнее я выкрикнул с такой силой и отчаянием, что это отразилось по всему коридору.
И в тот момент я все понял.
Кто-то хочет, но этого мало
Любить так долго. Так сильно. Так страстно. И так безответно.
Мы учились в одном классе с самого первого дня. Еще на линейке он привлек мое внимание. Он был не очень высок, но из-за своей осанки казался выше всех остальных. Его волосы блестели на солнце, и у меня просто дух захватило. В тот момент мне бы очень хотелось, чтобы нас посадили за одну парту. К сожалению, этого не произошло, и мы оказались на разных рядах. Но у меня была возможность наблюдать за ним издалека, ловить каждое его движение.
Поначалу мне очень хотелось с ним подружиться, но стоило мне приблизиться, как ноги переставали слушаться, а язык отказывался говорить. И я испуганно отбегаю в сторону, пока он не обратил на это внимание.
В средней школе мне стало понятно, что это любовь.
А в старшей появилось решение завоевать его сердце и сделать моим навсегда.
Мой. Только мой! И если он не будет моим, то ничьим не будет!
– Да остановите же его, черт! – крикнул я, и мой голос эхом прошелся по коридору.
Все испуганно замерли. Но Тимур ожил первым и, покрепче перехватив старый принтер, пустился по коридору.
Следующим в себя пришел Анатолий Викторович. С небывалой ловкостью и быстротой он обогнул нас и ринулся за убегающим охранником. А вслед за ними припустил и Денис, а после и усатый полицейский.
Ветров не зря считался у нас самым лучшим бегуном и не просто так выходил победителем городских олимпиад. Обогнав завуча, он долетел до Тимура, тащившего приличный груз. Догнав охранника, парень схватил его за край куртки, а потом и за плечи, резко дернув на себя. Тимур, не сумев вырваться и удержать равновесие, грохнулся на пол, роняя принтер. Тут уже подоспели и Анатолий Викторович вместе с лейтенантом, а из кабинета, тяжело охая, к ним уже спешила директриса.
От представшей картины челюсти всех присутствующих чуть не оказались на полу. И было от чего.
От удара допотопный и хрупкий принтер разлетелся на части. И под черным пустым картриджем белел… конверт с ярким гербом школы.
Все так и стояли, не зная, как на это реагировать.
Но это было ошибкой.
Потому что держать надо было не только охранника.
– Стой! – воскликнул я, собираясь с последними силами и подлетая к окну, в которое уже лезла Ира. Я успел схватить ее за край шелковой кофты и потянуть на себя. Послышался треск разрываемой материи. Не удержавшись, секретарша покачнулась назад, вновь оказываясь в комнате.
– Пусти, сученыш!
А потом мою щеку обожгло резкой болью от нанесенной пощечины. Следующий удар пришелся в живот. Я согнулся и повалился на колени, выпуская из рук девушку. Она уже вновь бросилась к подоконнику, но…
Алина Васильевна как кошка вцепилась в ее светлые накрученные локоны. Между женщинами завязалась борьба, и поверьте, такого мне видеть не приходилось никогда, и видимо, больше не придется. Ира, как сумасшедшая, старалась вырваться
