Ну, в общем, ничего такого не случилось. Бежал на физ-ре, упал, потерял сознание, очнулся… и понял, чего же хотят люди. Причем прямым текстом. Ведь теперь я могу читать их мысли! И что-то мне подсказывает, что дело тут вовсе не в шишке на голове. Теперь мне вдруг кажется, что мои знакомые ведут себя очень странно.
Авторы: Kuro
покажу? – захихикал он. Смех у него был какой-то истерический.
– Нет, спасибо, – хмыкнул я, рассматривая то, что стояло на столике. Да уж, выбор большой, бери, что хочешь. Но я привередливо рассматривал каждый напиток.
– А ты с Олегом… ну да… Да же? – заговорщицки наклонился ко мне паренек, подмигивая правым глазом.
– Я плохо понимаю по-английски. Скажи по-русски, – поджал я губы.
– Ну, того… – гнул пальцы паренек, тихо хихикая и пытаясь объяснить на жестах.
– Давай, рожай уже, деточка, – подбодрил я его отеческим тоном, и он выпалил.
– Уже переспали?
Хотелось схватить первый попавшийся бокал и вылить ему содержимое на голову. Дежа вю? Но, опять же, я отпил немного из этого самого бокала и лишь приподнял брови. Ох, что за сладкая, но одновременно терпкая штука?
– А ты как думаешь? – ухмыльнулся я, наблюдая за тем, как меняется выражение лица у британской столицы. И у Релинского, который уже прислушивался к нашему разговору.
Я не выдержал и расхохотался, приканчивая оставшуюся жидкость. Как раз в это время миловидная официанточка, больше похожая на стриптизершу, принесла на подносе еще порцию разноцветных бокалов.
Олег протянул мне высокий с кислотно-зеленой жидкостью, украшенный долькой киви и высокой трубочкой.
Лондон уже куда-то исчез, и мы с Релинским разговорились. К нам присоединился какой-то парень в хип-хоповских шмотках и та самая рыжая Руби. Потом Лондон вернулся с каким-то угрюмым парнем, который обнимал его за талию. Или это паренек просто вис на нем? Потом они исчезли куда-то вдвоем. Затем подтянулись длинноволосый парень с блондинкой и каким-то хохочущим рыжим парнем, который приставал к ним по очереди. Наконец, Лондон вернулся вновь, но на этот раз один и в еще более невменяемом состоянии. Занял место на подлокотнике кресла, что-то томно начал нашептывать Олегу, но через минуты три вырубился. Его пристроили тут же на диванчик.
Какой смысл идти в клуб, если не танцевать? Когда я допивал второй бокал этой зеленой штуки, блондинка схватила меня за локоть и потащила вниз на танцпол. За нами увязались остальные.
Сначала блонди прыгала вокруг меня, потом переключилась на рыжего, а я уже оказался рядом с Олегом.
Надо будет поинтересоваться, что же такого я пил, что меня так зарядило. Я не очень любил танцевать, так что вскоре мы с Релинским вновь поднялись наверх. Но энергия все еще продолжала бурлить во мне, и я нес полную ахинею, ежеминутно хватая Олега за руку, плечо или колено, складываясь от хохота.
– Вить, – наклонился он к моему уху. – Ну как тебе?
– А? Что? Потрясающе!
– Я же говорил, – загадочно усмехнулся Олег, а я только сейчас заметил, что его ладонь лежит на моем бедре. Тут и так было душно, но мне стало еще жарче.
– Почему такой странный эффект от двух бокалов? – просипел я вслух.
«Ну конечно, глупый, это же крепкий напиток, особенно если выпить его вместе с тем, что он выпил вначале. Черт, споили ребенка…»
– Ничего я не ребенок! – заявил я, не зная, что делать с этой рукой. – Мне уже восемнадцать в этом месяце исполнится…
– А вот и мы! – в ложу опять завалились остальные, кроме рыжего и блондинки.
И снова стало шумно, я как-то забыл про ладонь Релинского, которая незаметно переместилась на мое плечо.
Принесли еще напитков, но больше ту штуку я пробовать не стал и шепотом попросил у рыженькой что-нибудь послабее. Она понимающе хихикнула и протянула мне пузатенький бокал с красно-оранжевым напитком и зонтиком.
Удивительно, что остальные никак не отреагировали на то, что Релинский как-то странно придерживает меня за плечо. Хотя, они сейчас в таком состоянии, что и слона бы на танцполе не заметили. Но я-то пока могу еще более или менее соображать, вот заметил же, что Лондон вновь куда-то испарился.
Я сделал еще один глоток кисло-сладкой жидкости и понял, что что-то не так. Нет, в мозг она ударяла меньше, чем первые бокалы. Но мне стало хуже.
И, наконец, я понял, что произошло, и жалобно, чтобы никто не заметил, глянул на Олега.
Он увидел мое страдальческое лицо, тут же помог мне встать и быстро под шумок увел в уборную.
Там меня стошнило. Лицо просто горело.
Я склонился рядом с унитазом, стараясь прийти в себя.
– Что такое? – спросил Релинский, помогая мне приподняться.
– Блять… чертовы апельсины, – пробормотал я. По-моему, я уже как-то упоминал при нем, что у меня аллергия. Но как я мог понять, что в тот коктейль
