Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
после этого — идешь, и делаешь. Марк и пошел. Пошел по рынку, примеряясь. Начал с малого. Там из корзины у тетки вытащил пару яиц, там с воза стащил рыбину… Примеривался и к карманам. Один раз чуть не попался, но сделал морду кирпичом, и хозяин, смерив презрительным взглядом незадачливого воришку, отошел подальше.
А потом понял.
Понял, потому что уже ощущал это состояние раньше. Понял, причем тут и безупречность, и экзамены.
Потому что внутри возникла цель. И тот человек, который двигался через толпу — он был обречен. Уже. Все уже свершилось, и Марк сейчас бы не вором, а простым исполнителем Судьбы. Это не оправдывало, не облегчало задачу, просто было фактом. И Марк никуда бы не делся, точнее, мог бы деться, но птица удачи пролетает всего один раз.
В чем состояла его удача — Марк не знал. И не собирался знать. Он пристроился за выбранным человеком, и когда тот сунул кошелек в карман, и нагнулся за товаром, просто сунул руку и достал кошелек.
Так же спокойно, как сделал бы это со своим.
И в этот момент понял, как выглядит безупречность изнутри.
— Дяденька, дяденька! — какой-то пацан теребил его жертву за руку. — А вот он у вас кошелек украл.
Доля секунды! Пока обворованный оборчивался, Марк шагнул назад, повернулся, и с независимым видом пошел меж рядом. Сделав небольшой круг, вернулся к тому же месту. На глазастого карманника, таким методом решившего избавиться от конкурента, не было и тени обиды. Но раз это событие произошло, то оно зачем-то было нужно.
Может, им нужно познакомиться?
А, собственно… Ведь не ради денег ему в руки попал этот кошелек?
— Случилось что-то, уважаемый? — подошел Марк к растерянному молодому человеку, обшаривающему толпу глазами, и непроизвольно шарящему в пустом кармане.
— Да обокрали, — со растерянной злобой ответил тот. — Вытащили кошелек прямо тут, и ведь только что тут был, да куда-то делся…
— Да, сочувствую… А как тебя звать, нищий?
— Я нищий? Ну, да, уже нищий… Хотя, не такой уж я нищий, — он вымучено улыбнулся. — Зовут меня Таркелом. Да зачем тебе это?
— Хочу тебя угостить, раз такая беда у тебя приключилась.
— Да не беда это, хотя и обидно… Нет, спасибо тебе, но отвечу отказом.
— Зря, — сказал Марк, отворачиваясь.
— Это почему это? — кинулся за ним Таркел, хватая за рукав.
— А вдруг я тот, кого ты ищешь?
— Ты? — Таркел, не выпуская рукава, зашел вперед, и оглядел Марка с ног до головы. — Не может быть! Ну, не верю я!
— Вот я и говорю, зря! — ответил недоумевающий Марк, пытаясь обойти препятствие.
— Ладно! Хорошо, идем!
«Что же я такого сказал?» — думал Марк, направляясь к указанному трактиру.
Войдя, он оглядел помещение, но Учителя не обнаружил. Еще раз огляделся, и еще раз…
Никаких следов. На миг Марк даже усомнился, в тот ли трактир зашел? Но возле рынка на углу был только этот.
Сзади грубо толкнули застывшего на пороге раззяву, и Марк отправился искать свободное место. Что же произошло? Ведь маг четко указал ему… Что-то случилось? Марк даже мысли не допускал, что Учитель мог его обмануть.
И тут же тяжело опустился на лавку, придавленный осознанием простой истины.
Не только мог, но и просто обязан был это сделать!
Ведь маг сколько раз ему объяснял, что обман — это величайшая магия. А то, что до этого ему удавалось обходиться без низкой лжи — так только потому, что кристальная правда являлась высшей формой обмана.
Что он там сказал? «Идешь учиться безупречности»? В чем эта безупречность будет состоять — не сказал. Правда, когда-то говорил, что маг всегда несет ответственность за свои действия. И за их результаты.
Вот они, результаты. Садятся напротив, и смотрят в глаза.
— Чо расселись? — раздался голос рядом. — Не баре, подавать никто не будет! А не хотите жрать — так валите отсюда.
— А и правда, — сказал Марк, вставая. — Не лучший это ресторан, пойдем отсюда.
И вышел, провожаемый взглядами.
Таркел последовал за ним. Ни слова не говоря.
На улице молчать стало уже в тягость, и Марк спросил спутника:
— А кого ты ищешь?
— Для начала того, кто спер мой кошелек.
— На, — Марк эффектно вытащил из кармана упомянутый предмет, и протянул Таркелу.
Глаза того надо было видеть.
— Ты….
— Я, я. Первого нашел. Дальше?
— Но зачем?!
— Тебе какое дело? Ты меня зачем-то искал? Вот, нашел.
— Да ты знаешь, каким трудом мне удалось… — Таркел замолчал.
— Раздобыть эти деньги? — ничуть не смутился Марк. — Так покажи, кому они достаются легко? И сейчас трудно, и через двести лет будет не легче.
— Чтоб бы еще понимал, — горько ответил Таркел. — Когда тебя от каторги отделяет
