Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
его или обездвижить и отобрать опасную игрушку. Даже с риском для жизни. Даже с риском для его жизни. Так вот, желание — инструмент поопаснее автомата, а чего вы все желаете? Нет, не вздумай мне отвечать — ответь себе. И ты сам поймешь, что желаний этих — как мух над трупом, и все роятся, и узор их меняется быстрее, чем ситуация. Как в припадке эпилепсии. Только учти — такой автомат, как желание — никто не в силах у тебя отобрать. Поэтому поступили более мудро — в автомате заменили патроны. Теперь и желания у тебя холостые. Они тратятся в пустоту, но их не жалко — никуда больше они не годятся.
— Погоди…. То есть, если я чего-то желаю, то оно выполняется? Само?
— Почти так.
— И что теперь? Теперь я всю жизнь свою должен гробить на то, что бы растратить холостые желания, что бы добраться до реальных?
— Во-первых, ты никому ничего не должен. Во-вторых, пока звучат выстрелы, интендант не выдаст боевых патронов — у владельца автомата затяжной приступ эпилепсии. А вот если наступит тишина… Тогда тебя разок — другой, а скорее всего — больше, проверят. Подсунут ситуацию, другую, там врага пошлют поподлее, там девчонку насилуют, там спасти целое государство надо или просто взять со стола что повкуснее — найдется каждого чем проверить.
— Так что же мне, спокойно проходить мимо насильника? Он, значит, девчонку насилует, а мне — блюди честь и сохраняй тишину?
— Я не зря привел именно этот пример. Ты можешь поступать как знаешь, за это — другой спрос. Но вот хвататься за автомат-желание… Ты же можешь расцепить двух дерущихся жуков или богомолов совершенно спокойно, уверенный в своих силах и нисколько не заботясь о результате? Так же и здесь: решишь вступиться — не вздумай ненавидеть насильника или жалеть жертву, делай то, чего не можешь не делать. Решишь пройти мимо — с тем же результатом, не жалей себя и не кори за трусость или малодушие. И если автомат молчит — интендант станет по одному вкладывать в обойму на пробу боевые патроны. Недавно твой автомат замолчал.
Марк поднялся с земли и прошелся у костра. Вот, значит, как…. Желание! Источник всего… Но как же жить ничего не желая?
— Скажи, а как же еда, сон, питье? Как же женщины, холод, враги? Да мало ли…?
— Ты — человек. И ты цепляешься за привычные мелочи. Я — тоже человек. И тоже цепляюсь за привычные мелочи. Но мы — разные, и мелочи у нас — разные. Ты цепляешься за желания сна, еды, женщин. Я — за предопределенность судеб и собственное маленькое всемогущество. И то, и другое — мелочи. Жить без желаний — трудно? А что — легко? Желать легко? А жить вообще — легко? И это не риторические вопросы. Это вопросы жизни. Вот например, хотел бы ты быть шахом?
— Наверное, да.
— Тогда — смотри!
И маг плеснул ему в лицо остатки чая.
Вечер грозил перетечь в скуку. Скука — главный враг всемогущих. Хиязар проводил вечер в неглубоком бассейне с горячей водой. Только что его погрузневшее тело обильно растерли мягкие и сильные руки, и сейчас Хиязар привычно наслаждался тысячам тонких уколов по всему телу, расслабившись в горячем бассейне. Аромат масел для притирания свивался с запахом горячей воды, навевая мысль об уюте и домашнем покое.
Однако наслаждение не было полным. И когда появилась возможность развлечься — шах с удовольствием ухватился за нее…
— Это — было?
— Это — было, — отозвался маг.
— И… И что было потом, когда ты уехал?
— Меня зарезали. Уж не знаю, шах ли расстарался, хотя вряд ли — он вроде бы понял там что-то. Или сын его… Хотя тоже вряд ли — ему-то за что мне мстить?
— Как… зарезали?
— Вот так, — маг показал, как. — Но это не важно. Абсолютно не важно. Зато очень удобно. Все заинтересованные лица считают меня мертвым. Нет человека — нет проблем. Ни у них, ни у меня.
— Так ты.. Вы… мертвый?
Маг поскреб начинающий зарастать щетиной подбородок.
— Я не уверен, что не стану таковым, если ты вдруг в это уверуешь. Ладно, будем считать, что ты поверишь мне на слово. Я не мертвый. Но и не живой. О! Нашел! В твоем мире есть разумные машины. Они живые или мертвые?
— Но вы не киборг! Не робот. Не компьютер. Вы — человек!
— Когда-то был человеком. Для человека смерть необратима, единственна, и окончательна. Для этого есть свои причины, и они разумны. Но я — не человек. Я — маг. Смерть для мага не всегда окончательна, и не всегда необратима. Это сложно описать, даже мне. Точнее, описать-то я могу, да вот только услышишь ли ты?
— Не представляю… Точнее, представляю, но не… не знаю. Это больно, умирать?
— Больно. Но в тот вечер я был в другом мире, и даже не знал, что меня убили. Поэтому, когда я вернулся, я немало удивился своей гибели. Если бы я заметил это сразу, было бы легче, а так пришлось восстанавливать
