Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
вот, посмотри! Это же лучше! А он цепляется за старое: предки так жили и нам велели. А потом поживёт он, пусть даже насильно в таком доме… Или не насильно, или сосед его хороший дом построит… Ну, и он тоже!
— И ты решил показать этому миру своё неведомое…
— Да нет же! Я ничего не решал! Просто… Просто так получилось!
— Получилось у него… — хмыкнул монах. — Но ты будешь своё неведомое творить здесь?
— Обязательно буду! Мне ещё спасибо скажут.
— Хорошо, Владыка Марк. У тебя есть, что дать этому миру. А что ты будешь у него брать?
— Всё.
— Не лопнешь?
— А зачем? Я же не отбирать это всё у мира буду, а только использовать. Я думаю, ему и самому приятно, если им пользуются.
— Откуда ты знаешь? — монах вдруг подался вперед, хищно водя глазом и разглядывая что-то на Марке.
— Я так думаю.
— Думаешь или чувствуешь?
— Не знаю. Не могу разобраться.
Монах откинулся обратно в кресло.
— Значит, будешь брать всё… Зато — честно. И, может быть, справедливо…
— А какую функцию будете при мне исполнять вы?
— Тебя ещё поди пойми. Функцию исполнять… Хорошо, хоть не параболу танцевать! Я буду тем камнем, об который ты либо сломаешься, либо заточишься до состояния хорошего меча. Если твоё правление будет угодно Богу — то я буду полностью и всецело тебе помогать. Как только ты начнешь склоняться ко Тьме — я буду тебе мешать.
— Слишком двусмысленно. А куда я буду склоняться — это вы сами будете решать?
— Всё сам увидишь, Марк. Всё сам увидишь. Ты попросил меня сказать словами — я сказал. А дальше видно будет. А сейчас устраивайся поудобнее, мы поговорим с тобой о Боге.
День коронации Марк запомнил на всю жизнь. Кроме того, что это действительно великий день для любого короля, да и для страны в целом, это ещё и гигантская сценическая подготовка. Это расписанные по секундам шаги, это меры безопасности, это приглашенные гости и официальные участники. Это белые лошади, заранее заготовленные цветы и мешки с мелочью, это официальные речи и прочие тонкости, которые, видимо, знает каждый урождённый принц и которые совершенно недоступны давно уже не студенту Марку Аврельеву. А распорядитель все сыплет и сыплет указаниями:
— Только после этого вы сможете взять корону, но ни в коем случае пока не надевайте! Сначала надо обернуться, поклониться народу, потом налево, потом направо, не перепутайте! Лево — это сюда, право — вот сюда. Отдадите корону Преподобному, он будет от вас слева, преклоните колена, и тогда уже он обвенчает вас. Осторожно, не трясите головой. Если венец сразу же спадет с вас — это смеху не оберешься, да и знак дурной..
А заранее он все это не мог сказать? Марк и сам понимал, что ворчит. Что сколько бы ни готовься заранее — все равно в день коронации будет кутерьма и суета. На утренний завтрак ему принесли маленькую горбушку хлеба и стакан воды. Намекнув, что лучше бы заранее посетить красивый домик с сердечком на двери, дабы потом не мучиться, как бы отойти на минутку, пока подданные внимают речам поздравляющих…
В общем, нельзя сказать, что совет был таким уж лишним. Но ближе к полудню голод уже основательно подавал голос изнутри.
На открытой повозке надо было проехать по улице от церкви к площади, где будет установлен помост и уже ожидали все заинтересованные лица. Четверка белых лошадей била копытами и мотала головами в нетерпении. Марк вышел из церкви на свежий воздух, несколько ошалевший от обряда помазания, но пока ещё держащийся на ногах. Хотя, после почти двухчасового стояния они заметно дрожали. Влез в повозку, встал, держась за столбик. Рядом уселись двое неприметных в простых одеждах, кучер дернул поводья, и повозка покатилась по улице. Неспешно, дабы все могли посмотреть на будущего короля. Марк, чувствуя себя последним идиотом и киногероем, улыбался толпе. Внутри него ехидный, но настойчивый голос бубнил: «Держись! Держись, идиот! Улыбайся!».
И Марк держался.
Уже почти подъехав к трону, окруженному тесной людской толпой, сдерживаемой редкой цепочкой стражников, он услышал звонкий, но не юношеский голос:
— Вот Владыка едет новый, он работник нехреновый! Он и повар, и разбойник, и без пяти минут покойник!
В толпе засмеялись. Но не все.
Пожалуй, самое простое было бы гордо отвернуть нос и сделать вид, что такие подначки выше него. Пожалуй, это было бы самое правильное. Будь у него классическое королевское воспитание, он бы все провел по этикету, а с шибко наглым провокатором разобрались бы те, кому по должности положено.
Вот только не было у него классического воспитания. А тот,
