Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
невольно напрягся, хотя ничего опасного в нём не было — не слишком высокий, с клиновидной бородкой Тёмных волос, с изящными усиками, он негромко и без особого напряжения опустил короля ниже плинтуса:
— Есть традиции, Марк, и есть люди. Люди смертны. Традиции, конечно, тоже смертны, но гораздо реже. Когда допьешь свое вино и протрезвеешь — подумай, что предпочительнее? Традиции обязывают меня поднять кубок за здоровье короля, даже если мне не нравится то дерьмо, что влезло на трон. Поэтому я поднимаю кубок за твое здоровье, разбойник, хотя не желаю тебе ни долгих лет жизни, ни счастья. Но будь хотя бы здоров.
И в полной тишине припал к кубку.
— А чего ж ты, такой идейный, пришёл сюда? — спросил Аристарх.
— А я, Ваше Величество, верный сын своего отечества. И должен знать, что происходит с ним и кто лично будет виноват.
— Чтобы потом карать виноватых, так что ли?
— Вы так прозорливы, Ваше Величество!
— Но пока вины не наблюдается, вроде бы?
— За исключением безродности, бедности, наглости и глупости? Пока не наблюдается, да.
Мужчина сел, а Марк сидел, как оплеванный.
— Кстати, Марк, — обратился к нему Аристарх, не отрывая взгляда от тарелки. — Ты, как профессионал, скажи, оливкам надо добавлять уксус перед засолом или лучше не надо?
— Я и так, и так пробовал, — услышал Марк собственный голос. И присоединился к нему: — И, скажу тебе, что без уксуса мне нравится больше.
— Вот и я так же думаю, — покивал Аристарх. — А турки сплошь уксус добавляют! Пожалуй, буду я у тебя оливки брать. Сможешь поставлять мне хорошие?
— Давай попробуем, — поддержал спасительный диалог Марк. — Вот я тебе с десяток бочек пошлю, а ты выберешь, какая больше нравится.
Как бы ты там себя ни чувствовал, а праздничный пир продолжается, и надо улыбаться, слушать, отвечать, обещать, обдумывать — в общем, пора переходить в рабочий режим короля.
Теперь тебя всё волнует — от мнения герцога Ивинского до способа приготовления оливок.
Поздним вечером Марк отдыхал в своем рабочем кабинете. Ходил по комнате, присматривался к вещам и мебели. Они все имели своё предназначение, были зачем-то нужны. Герцог Ивинский неправ. Есть не только люди и традиции. Есть вещи, есть дома, есть окружающий мир… Почему-то хотелось, чтобы он был неправ. Так было бы легче не замечать его правды. Но внутренний контролёр сразу же отметил это желание, и Марк тут же его отбросил.
Он не желал спасительной лжи. Тем более — сейчас.
Сейчас предстоял особенный разговор.
Этого разговора Марк ждал и опасался. Наверное — больше, чем любого другого. Конечно, особых грехов он за собой не чувствовал. Но всё-таки… Почувствовать себя на месте Понтия Пилата… Нет, никогда в жизни, даже в самых своих смелых мечтах он не рассчитывал занять это место. И пусть прокуратор Иудеи был не королем, а всего лишь мелким представителем власти, но у него был доверенный — Афраний. Был ли? Неважно. Возможно, Михаил Афанасьич все придумал. А вот ему сейчас придется с этим могущественным, почти всесильным персонажем общаться вживую.
И не мельком, не случайно, как тогда, а как старшему с младшим.
Придется приказывать и, возможно, выслушивать о себе нечто не слишком приятное.
Когда дверь скрипнула, открываясь, Марк даже дернулся.
Генрих Севесский, начальник тайных служб, сегодня пришёл в самом обычном камзоле, ничем не отличающем его от любого другого дворянина. В меру украшенный, в меру потертый — ясно, что это вельможа, но неясно, какого уровня. Таких в столице десятки, если не сотни.
Но Марк слишком хорошо помнил тот вечер, когда этот крупный мужчина заходил к ним с Генри, предлагал вина, а потом провожал его из дворца в лес.
И тот страх, который он испытывал рядом с ним.
— Добрый вечер, Владыка. Звали?
— Добрый день, Генрих. Звал. Проходи, садись… Ничего, что я на «ты»?
— Конечно, Владыка. Как вам будет угодно. Даже более — мне будет совестно, если вы вдруг будете обращаться ко мне на «вы». Как будто не по возрасту, а согласно истинным масштабам власти в стране.
— Я рад, что ты заговорил об этом, Генрих. Вина?
— Нет, благодарю вас. Не пью, особенно на работе.
— Удивительно. А как же ты тогда отдыхаешь, Генрих?
— Никак, Владыка.
— Не напрягаешься? — с улыбкой спросил Марк, вспомнив этот анекдот.
— Наоборот. Обязательно напрягаюсь. В моей работе иначе нельзя. Стоит только хоть чуть-чуть расслабиться…
— Ужас! Как же можно так жить?
— А иначе жить уже скучно.
— Надо же… Какие всё-таки люди разные, и насколько это здорово. А я себе налью.
— Конечно, Владыка. Для этого и существует наша служба, чтобы вы могли спокойно выпить
