Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
нестриженными ногтями за стол садиться неприлично, разрешите вашу ручку…
Марк понимал, что это обязательный этап. Иногда понимал. То есть, когда наступала минута передышки, например, в сортире. Спрятавшись в тесных сырых стенах без малейших намеков на освещение он понимал, что это необходимый и обязательный элемент. Машина управления государством отлажена, она как самостоятельный организм: не зависит от составляющих частей. Но любая новая часть должна прижиться, войти в рабочую схему, понять и принять её такой, какая она есть.
А стоило покинуть убежище, и сразу же начинается:
— Владыка, идти следует расправив плечи и подняв голову. Не сутультесь, это недостойно короля. Садясь на трон, помните, что вы здесь голова, но не господь Бог, поэтому взирайте на подданных взглядом ласковым, но строгим. Не переборщите, попробуйте ещё раз. Если захочется зевнуть — раздвиньте ступни в стороны, упритесь коленками, и потяните ноги.
Поздним вечером новоявленный Владыка понял, что ещё день-два подобных увещеваний, обязательно ласковым тоном, не допускающим возражений, и он сам сбежит.
В лес.
Где, конечно, нет таких мягких постелей и большую часть времени достают комары и муравьи, но к ним, кажется, привыкнуть проще, чем ко внимательным придворным.
Однако, не так страшен чёрт, как его представляют. Уже на следующий день стало легче. А Марк понял причину.
Они привыкли.
Они привыкли постоянно водить за ручку мальчишку. Генри, хоть и получил классическое королевское воспитание, однако был пацаном. Поэтому не был королём в полном понимании этого слова. Он мог изображать из себя Владыку, ровно настолько, насколько он привык видеть это, и что успели вколотить в него наставники.
Раздумывая над этим, Марк ещё и ещё раз вспоминал их краткое общение. Хотел ли он быть правителем? А кто его спрашивал? А раз не спрашивали — то считалось, что это само собой разумеется. Раз ты принц — обязательно мечтаешь сидеть на троне. Марк вспоминал, как жадно горели глаза молодого короля, когда тот расспрашивал про жизнь за пределами дворца. Откуда в нем эта тяга? Почему окружающее не стало для него идеалом и образцом? Да потому, горько ответил себе Марк, что оно таким просто не было.
— Отвечайте, Марк, с какими странами мы граничим?
— На севере — с булгарами, на юге… с греками, а на западе… Это, кажется…
— Ай-яй-яй! Ну, как можно не знать таких простых вещей? Перечислите представителей предыдущей династии.
— Не знаю.
— Тогда разверните второй слева свиток и заучите, пожалуйста, назубок. А то позора не оберешься, если придётся когда-нибудь разговаривать с образованными людьми!
Он прав, его лысоватый преподаватель. Но, чёрт побери, как же это надоело! Даже в чужом мире, даже уже став королем, не избавиться от учёбы!
Причём, что самое обидное, сам же понимаешь нужность всего этого. Умом понимаешь. А так хочется в лоб дать!
Нельзя. Пока — нельзя. Ни сбежать, ни дать в лоб, ни даже отказаться от всего этого.
Потому что он — хочет.
Он хочет стать королем, настоящим королем, что бы там ни думали остальные. А это значит, что придётся учиться всему, что преподают, и ещё главному искусству, которое не преподают даже за королевскими партами (кстати, почему? Разобраться и выяснить!).
Интриге.
Господи, зачем он подрядился на это? Ведь никогда же не думал, насколько это страшно, опасно и… нудно!
А шестой день правления принес вообще такие разочарования, что Марк потом всю жизнь вспоминал этот момент со стыдом и злобой. Вокруг него не просто послушные и вышколенные придворные. Вокруг него — люди. Со своими жизнями, и со своими интересами в этой жизни. А Марк — он не просто украшение трона, и король — это не просто такое интересное звание для любителей выпить и погонять на лошадях за оленями.
От короля, оказывается, требуют принятия решений. А какие может решения принимать пацан, только позавчера севший на трон? Точнее, он, конечно, может что-то такое там сказать, но каковы последствия выданных им сегодня решений? Что окажется важным, а что — нет? К примеру, насколько критичным будет подписание указа о передаче пойманного беглого работника под юрисдикцию бывшего хозяина? Казалось бы — все правильно, а кому же ещё решать судьбу сбежавшего, как не хозяину? Оказалось, что существуют специальные условия, позволяющие беглому обратиться к любому судье, и в случае подобного обращения на скамью подсудимых вызываются оба, и хозяин, и работник. И разбирательство идёт с обоими! А подписание подобного указа сразу освобождает хозяина от судебных разбирательств, и с пойманным беглецом он может потом делать всё, что пожелает. А кто виноват
