Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
а жалобы или подозрения были?
— Эээ.. Нууу… Раз семь, жаловались, наверное? Или пять… Не больше.
— Пять за год. И это при том, что в большинстве случаев на сеньора просто не жалуются. Вы по прежнему уверены в святости дворян?
Судья не ответил, да Марк и не ждал ответа, вернувшись к тому законов. Хватило его ещё минут на пятнадцать.
— Скажите, Джоргжи… А сколько лет вы всё это учили, изучали?
— Всю жизнь, Марк. Всю жизнь.
— И вам нравится?
— Что именно?
— Вот это всё. Вот эти тома пыльных букв, власть над судьбами человеческими, палачи, дыбы, казематы…
— Как вам сказать… Это работа. И свою работу надо выполнять хорошо. Я стараюсь, — он скромно опустил масляные глазки.
— Вот этим и отличается даже самый хороший судья от короля, — сказал Марк — вы будете до конца исполнять свою работу. Но вам даже в голову не придёт, что можно что-то изменить.
— Лучшее — враг хорошего, — ответил Судья все тем же тоном усталого учителя. — И мы задумываемся, как сделать лучше. И иногда даже делаем. Да только частенько получается, как всегда.
Марк заткнулся. Да, королевская корона не заменит опыт и знания.
— Вот поэтому я сижу тут с вами. Дабы задать вопросы, на которые ответы знаете только вы. Что будет, если отменить наказание за воровство?
— Да вы что, Марк? Это же будет разгул и… и…
— Я понял. Скажите, Джоргжи. Если я завтра разрешу воровать, вы кинетесь воровать?
— Я? Нет. Но то — я …
— А почему вы думаете, что только вы?
— Потому, что я и сейчас не ворую.
— Сейчас — нельзя. Сейчас это противозаконно. А завтра я велю, чтобы все воровали. В приказном порядке. Думаете, пойдёте воровать?
Судья усмехнулся, но потом задумался.
— Если в приказном… Надо будет проверять, не является ли каждая вещь честно приобретенной, и вводить наказание за неукрадение… Нет, Марк. Не получится. Все порушится, с ног на голову встанет!
— Согласен. Давайте с другой стороны зайдём. Если я прикажу убивать. Пойдут?
— Пойдут, — убежденно кивнул головой Джоргжи. — Пойдут, хоть и не сразу. И не все. Плохо вы знаете людей, Марк, если думаете…
— Я хорошо знаю людей, Джоргжи. Поэтому давайте сделаем следующее. Составим опросник. Просто листы бумаги с отметками и галочками. Пусть наши люди сами ответят, какое из преступлений для них самое страшное.
— Вы думаете, они могут правильно ответить на этот вопрос?
— Не думаю или, точнее, уверен в обратном. Но нам это и не нужно. Как учили нас в институте, главное не то, что говорят, а то, что не говорят. Вот и посмотрим, какие из преступлений умолчат, предположив, что раз про них не скажут — то и наказания не воспоследует. Кстати, берусь биться об заклад, что основным преступлением назовут убийство, а менее всего будет упомянуто прелюбодеяние.
Судья усмехнулся.
— И чего вы хотите этим добиться?
— Я хочу часть преступлений полностью вырезать из кодекса о наказаниях. Или хотя бы значительно переделать этот кодекс. Осталось понять — какие.
— А как люди будут отвечать на ваши вопросы?
— Да просто! Поставят галочки напротив нужных ответов.
— А как они их прочитают?
Полсекунды Марк ощущал себя абсолютным дураком.
— Придется рассылать глашатаев. Они и будут отмечать. Значит, надо придумать ещё методику опроса.
— Как у вас все непросто. Хотя… Посмотрим, во что это выльется. Но моя личная просьба, Марк… Ради Бога, не трогайте вы этот кодекс! Люди привыкли к нему и знают, какое наказание их ждет… А тут будет такая путаница…
— Так и должно быть, — сказал Марк вставая. — Они должны понять, что сейчас старая жизнь кончилась. И что они отныне не цепные псы на привязи Закона, а свободные люди. А свобода — это иногда ярмо потяжелее иных цепей.
Бывают даже в жизни правителей минуты, когда ничего не случается. Это само по себе удивительное чудо — спокойствие, умиротворение и никто не отвлекает от любования окружающей природой. В конце концов, обширный парк вокруг дворца для того и был создан, чтобы живущие в нем могли отрешиться от мировых проблем и посидеть на мраморной скамейке под кустом или размять ноги по дорожке, посыпанной каким-то красным камнем. Марк шагал по хрустящей тропинке и любовался осенним закатом. Натянутые над замком струны антидраконьей защиты блеснули, и Владыка замер, пытаясь поймать тот самый угол, чтобы яркая вспышка повторилась. Вспомнилась экскурсия в Эрмитаж, где висели хрустальные люстры, и маленький Марк минут десять любовался сменой ярчайших и чистейших оттенков всех цветов, пока Солнце двигалось по небу там,
