Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
— Ну, раз вам самим смешно, то вопрос закрыт. Итак, объявить народу, что вступает в силу запрет на покупку ворвани в любых количествах. Для всех слоев населения. Нарушителю…
— А чем лампы заправлять будем?
— А придумайте! Вот и… Ага… Тогда так. Объявите, что запрет на покупку ворвани будет, скажем, с весенних праздников. А до этого времени объявляется конкурс на лучший ее заменитель. Кто найдет заменитель без моей подсказки — получит сто рулонов золотом. Кто с моей подсказкой — десять рулонов. Если мне чей-то проект ещё понравится — тоже без приза не оставлю. И к весне чтобы мне была технология получения заменителя и первые опытные образцы. Кстати, обмануть меня не удастся. Я знаю, что такой — есть, и сделать его несложно. Если чуть-чуть подумать и напрячься. Все свободны, господа.
Она появилась в его жизни внезапно. Как банально звучит эта фраза и как банально она соответствует действительности!
К балу готовились заранее. Мажордом очень извинялся и говорил, что осенний бал — это традиция, и если остальные балы можно как-нибудь перенести или реорганизовать, то Осенний Королевский Бал — это многолетняя традиция, и его знают все в Аргеаде и далеко за пределами.
К счастью, организация Бала за эти десятилетия так же была отлажена, и поэтому от короля ничего особенного не требовалось. Кроме, разумеется, участия.
И балетмейстер очень старался.
— Ножку вперед, трам-па-па, по-во-рот, трам-па-па, полегче, Марк, полегче, и вот тут чуть присесть, спину, спину ровнее! И… И коленки чуть раздвиньте, а то жаба жабой получается!
Он даже не ругался. Но было совершенно ясно, что ни одного танца к октябрю Марк так и не выучит.
Когда балетмейстер уяснил, что Марк и не стремится именно танцевать на балу, к нему вернулся нормальный цвет лица. Кажется, учитель танцев всерьёз опасался за свою карьеру и тёплое место.
Зато для Марка королевский бал стал грандиозным испытанием. Булгаковская Маргарита хотя бы знала, за что страдает. Ну, хотя бы догадывалась.
Марк же страдал по обязанности.
— Баронесса Анжю с дочерьми Викторией и Александрой! В сопровождении кавалергарда Румпштурмфюля!
Звучит музыка, они обязательно сделают реверанс, кавалергард отдаст честь, им надо кивнуть, улыбнуться, иногда — сказать пару слов.
— Граф удельного графства Рыбацкого, кавалер ордена синицы, дважды лауреат чемпионского титула, сэр Арчибальд Рыбацкий! С женой Анастасией, дочерью Агнессой и сыновьями Карлом и Рюком!
Улыбнуться, кивнуть, сказать пару слов.
И так — почти час! Бедная Маргарита! Хотя, что на Дракона пенять — всё-таки это какой-то час. Потом можно отойти, попить водички, и заботливые слуги тут же сотрут пот со лба и быстро-быстро напудрят, чтобы не блестело.
Потом мажордом объявляет танец, играет оркестр, и пары сходятся и расходятся, а тебе можно немного посидеть. Правда, на троне, на виду у всех, но рядом присаживается балетмейстер, и ты уже не выглядишь пугалом. А выглядишь вполне себе занятым королем, который обсуждает гостей, и это уже они, сколько бы их ни было, чувствуют себя неудобно.
Как же! Ведь сейчас сам король с самим балетмейстером обсуждают, как кто танцует!
— А вот эта парочка, обратите внимание, ваше величество, как они двигаются! И вот видите, он так ещё придерживает ее за ручку. А вон та корова думает, что поворачивается просто изящно, и хотя к технике нет никаких претензий, но выглядит уморительно! А вот ещё гляньте, Ваше Величество, на эту девчушку. Видно, что занималась старательно, и преподаватель попался хороший, но ещё стесняется, поэтому некоторая неловкость — она даже придает эдакий шарм. Трам-па-ра-ру-рам, и… поклон.
Марк тоже аплодирует.
После танца можно спуститься со своего насеста и принять участие в общих разговорах. О чём может разговаривать новоявленный король со знатью, про которую и знать ничего не знает? И вежливые и заботливые подданные, щадящие нервы своего встрепанного короля не выходят в своих беседах дальше выражения своих восторгов и чудесной осенней погоды.
Она появилась внезапно. Без объявления. Но при этом вызвав маленький бурунчик людского внимания. К ней поворачивались, её обсуждали, хотя она шла сквозь людской муравейник рассеяно, иногда замедляя шаг, чтобы кивнуть или ответить.
Красное с черным.
Хотя нет, скорее, малиновое или бордовое. Не слишком яркое, и на фоне остальных нарядов вообще казалось, что женщина облачена в траур. Но вот эти темно-багровые тона платья, просвечивающие сквозь черную паутину, наброшенную сверху — исключали
