Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
вассалы. Отпустит ли их сюзерен?
— А… А я тогда сделаю просто. Сюзерен обязан в этот год кормить всех своих вассалов, работников, и вообще, всех тех, кого считает своей собственностью. Кого не сможет или не хочет кормить — обязан отпустить на королевские работы. Так — можно?
— Надо будет уточнить у Джоргжи, но вообще-то так — можно.
— Да будет так. Писари, подготовить приказы. И мне на подпись. Итак, господа, за работу. Надеюсь, что теперь жизнь пойдет по-новому.
— Вы надеетесь дорогами изменить жизнь?
— Как ни странно — да. Дороги позволят быстро перемещать продукты и другие товары. Значит, можно будет прокормить больше народу. А больше народу могут сделать больше товаров и других продуктов. А это и есть благосостояние государства. За работу, господа.
А вечер манит с необычайной силой! Приходится прилагать некоторые усилия к тому, чтобы не поспешить в собственные покои, а закончить всё не торопясь. Принять ванну. Завернуться в шёлковый халат (ух, какой холодный!). Причесаться. И только тогда — к себе…
А там уже накрыт слугами столик, на котором горят свечи. И ждёт своего повелителя женщина, готовая доставить радость и удовольствие любым из доступных способов.
А то, что способов у неё очень много, утомлённый Марк убедился далеко за полночь.
— Нет, вы наверное просто ошибаетесь, — заявил Марк, выслушав вернувшихся гонцов. — Вы хотя бы деревню нашли?
— Нашли, Владыка! И деревню нашли, и даже тех крестьян, про которых вы говорили!
— И что? И нету?
— Нету, Владыка! Они знают, про что речь, но нету!
— Не может быть… Нет, просто не понимаю! А в ресторане?
— В ресторане повздыхали, сказали, что было очень вкусно, но тоже нету!
Марк ошарашенно поднял невидящий взгляд. Его величайший подарок этому королевству и человечеству в целом таял утренним туманом. Нет, ну как же так! Ведь это совершенно новый, при этом — великолепно разрекламированный продукт! Уже обросший легендами! Да его должны продавать на каждом углу за золото! И — никто не знает? Всего через год после его ухода? Даже года ещё не прошло! Да быть такого не может!
— Нет, тут что-то не так. Надо съездить самому.
— Прикажете готовить карету?
— Да, прикажу. После… Да, послезавтра с утра и выедем.
И повернулся к дежурному писарю.
— Начиная с послезавтра все встречи и дела перенести дня на три-четыре. Вы тоже будете свободны, передай остальным.
Даже в карете, окруженной охраной, Марк чувствовал себя неуютно. Хотя бы потому, что тряслась и раскачивалась карета, снабженная рессорами и обитая внутри мягким бархатом, неимоверно. А бархат был нужен для того, чтобы не биться головой о стенки на особо серьезных ухабах.
А картошки и правда не было! Крестьяне, так и не поднявшись с колен, чуть не плача просили их простить, но нового заказа им никто не сделал, а весь старый урожай у них купили. Кто? Ну, кто-то приехал, да купил все подчистую. Они и продали от греха подальше. Ну ее, ту картошку, непонятная она, непривычная. Из уважения к Марку они ещё готовы были ее терпеть, а коли не нужна — то и слава Богу.
Обратно Марк ехал в расстроенных чувствах. Он приложил столько сил, вытерпел обратный перелет сквозь ветер и дождь, намерзся, отсидел задницу… И всё — впустую!
Хотя, конечно, сейчас он — король. В принципе, ничего не потеряно. Он может просто организовать второй полёт! В конце концов, есть Хинтер, который картошку знает в лицо. Есть Лиана, которую, конечно, уломать на второй перелёт будет проблематично, но это и не его дело в целом! Ему достаточно отдать приказание, а верные подданные пущай сами решают, как приказание выполнять.
Но всё-таки… У него была тайная надежда, эдакое оправдание перед самим собой, что если вдруг с ним что-нибудь случится, то он сделал хотя бы одно хорошее дело в этом мире.
И — на тебе! Получается, нихрена он не сделал. Все как было, так и осталось.
Марк ещё долго предавался душевным терзаниям, пытаясь понять, что же тут неправильно? Вроде бы — делал то, что хотел. Даже получил то, что хотел. И вдруг — такой облом. Кто хотел вопреки ему? Чье желание перебило столь знаменательный подвиг? Или наоборот — чьи желания пресёк Марк этим своим полетом дракона? Но любая дорога кончается, и он не отказал себе в удовольствии заглянуть в собственный ресторан. Конечно, душевных терзаний и тут было предостаточно: надо ли будить лихо? А как же ностальгия, работники, Генриетта, Ли?
В ресторане было пустынно. С кухни чем-то позвякивали, в углу сидела парочка разбойного вида, и ни одного знакомого лица.
— А где Ли? — спросил Марк лениво вышедшего ему навстречу официанта.
— Марк? — изумился тот, оглядев бывшего хозяина, наряженного
