Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
— просто очень противно и обидно….
… Прямо в поле зрения — океан. Огромные пенные валы накатываются на каменистый берег. Без всякого желания Марка картинка смещается. Остров. На острове сидит старик перед ним горит костерок. Старик выкрикивает несуразицу и брызжет в костер из половинки кокоса. Марка подкидывает вверх, и он видит надвигающееся небо. Очень холодно в районе ног. Тупая боль скручивает конечности, Марк в ответ скручивает небо. Небо хмурится тучами, на поверхность океана обрушивается ливень. В центре ливня — островок. В центре островка — старик. В руках старика — полкокоса. Старик набирает полкокоса воды и удаляется в пещеру. В пещере небось чисто и сухо. Марку нет туда ходу и …
… картинки начинают чередоваться все быстрее. Пахари в поле, лесорубы в лесу, рыбаки с динамитом, слуги во дворце спешащие с яствами, фотограф на свадьбе, кришнаит с барабаном, при этом Марк испытывает физическую боль. В какой-то момент Марк осознает, что это не боль, просто нет названия тому чувству, которое пришло, а то жуткое напряжение, когда двести тысяч картинок одновременно рвут внимание, ассоциируется с болью. И каждый в этих картинках брал. Где — силой, где — хитростью, где — просто так. Походя. Марк не успевал отдавать, не успевал отдаваться, он просто не успевал. Не успевал даже разозлиться и скинуть с себя всю эту толпу видений, потому что где-то рядом были те, кто не брал. А их присутствие воспринималось как страх.
Марк спустился с горы. Присел возле мага. Пригладил волосы. Волосы, вопреки ожиданию Марка даже не встопорщились. Марк надеялся, что и не поседели. А маг молчал, глядя в землю.
— И так всегда? — спросил Марк.
— Как?
Марк попытался рассказать о видениях на горе, но это было как попытка рассказать сон — пока не откроешь рот, все помнишь. Как только рот открыл — рассказывать не о чем. Марк помучился, помучился, и остановился на самом первом сюжете.
— Как загнанный конь. Которого гонят вперед, хотя он и сам не против скакать!
— Нет. Это у тебя так. Если сейчас приказываешь ты — то это очень похоже на пинки такому коню. Гнать коня, который и сам рад скакать? Да, очень похоже на людей!
— Но там еще были те, кто не приказывает! Точнее — не отбирает. Точнее.. Не знаю, но они там были, и в то же время их не было!
— Я тебе уже говорил: там, где встречаются несовместимые вещи, быль и небыль, возможное и невозможное, это магия. Значит, те, кого ты не видел — маги.
— Но почему мне было страшно?
— Еще бы тебе не было страшно! Ведь тебя с самого детства учили бояться смерти!
— А что, ее можно не бояться?
— В детстве ты боялся пауков, укусов пчел и стоматологов.
Марк против воли рассмеялся.
— Я и сейчас их боюсь.
— Но сейчас ты относишься к ним не как к жуткому, всепоглощающему, Самому Страшному Событию, а просто как к одной из житейских неприятностей. Смерть — тоже одна из житейских неприятностей. Со временем (и с опытом!) приходит осознание, что укус пчелы или муравья даже полезен. А про полезность стоматолога и говорить не нужно, так ведь? Смерть тоже может быть полезной неприятностью. Особенно там, где смерть не важнее укуса комара.
— Это где же?
— В мире магов. Там, где ты был.
— Но ведь смерть — это все?
— Нет, что ты! Я еще раз говорю тебе — мир магов там, где сходятся противоположности. Для магов это норма жизни. Любой поступок мага обязательно возможен, и невозможен одновременно.
— Это именно то, о чем я спрашивал тебя в самом начале!
— О чем?
— Ну, о том, что ты всемогущ!
— Опять ты за свое… Да не всемогущ я! Понимаешь ты, что мое могущество во многом от меня независимо??? Мой конь, если пользоваться твоими аналогиями, мчится сам. По своей воле. Я лишь присутствую. Иногда высказываю ему свои коррективы. Всемогущие — это вы все. Люди. И покорные вашей воле кони сталкиваясь и кусаясь мчат по кругу. Я не всемогущ. Я просто за пределами круга ваших желаний и оценок. У меня свои желания и свои оценки — я такой же человек, как и все остальные. Но в моем поле действия не такая жуткая толчея желающих, поэтому я свободнее. И это заметно. Но кто сказал, что так — проще?
Маг замолчал и Марк впервые, пожалуй, попытался оценить услышанное не привычными терминами «А я бы так смог?», а магически — «А что мне делать дальше?». То есть — после того, как состояние всемогущества достигнуто? Почувствовав на собственной шкуре всемогущество, взнузданное желаниями и раздираемое противоречиями, Марк представил себе тишину, которую все чаще ощущал в себе, и в этой черной, мглистой тишине он стал тем-кто-не-желает. Может, но не желает. Мгновенно вернулся страх. Откуда-то из детских кошмаров выплыли страшные ужасы — Бурурор, мучивший во сне Марка в пять
