Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
Они смогу сделать прочное химически устойчивое стекло? А как обеспечить безопасность самих исследователей? В школе было понятие «вытяжной шкаф». Кто может эту штуку сделать здесь? Требовалось расплавлять соль — смогут сделать нужную температуру? А, впрочем, с этим к кузнецам, они же железо до белого каления доводят… Кузнецы продемонстрировали, что при температуре вишнёвого каления соль действительно плавится. Марк посмотрел на результат, кивнул и ушёл думать. Кузнецы посмотрели на него, как на идиота, и вернулись к своим занятиям.
Осталось понять, как же получить хлор, отделить его и загнать куда-нибудь? Или проще плюнуть на эту затею и придумать что-нибудь попроще? Но что? Автоматические пулемёты, как в кино — было бы прикольно, но где ж их взять-то? Проще всего было бы дать задание в Университет. Но проклятая секретность…
Вечером зашел Генрих.
— Моё почтение Владыка.
— Что-нибудь случилось? — озаботился король.
— Нет, ничего такого, с чем я бы не смог разобраться сам. Вы не хотите узнать результаты прошедшего турнира?
— Я честно про него забыл, — покаялся Марк. — И каковы результаты?
— Я признаюсь, Владыка, что испытываю к вам всё большее уважение. Я не ожидал, что вы сами согласитесь на такой изящный ход и раздумывал, как бы вам потактичнее намекнуть… Получилось просто великолепно!
— Ты о чём? — не понял Марк.
— Я о вашем решении предоставить ведение турнира Артуру.
— И как же он закончился?
— На трибунах слышали немало разговоров о том, что король побоялся сидеть при людях как посмешище и поэтому отдал ведение турнира достойному.
— И со слухами не поборешься, — помрачнел Марк.
— И не надо. Что бы народ ни говорил, главное, чтобы он одобрял действия короля. Остальное не важно.
— А он одобряет?
— В полной мере. После первого поединка все забыли, что на троне не король, и орали и вопили как обычно.
— Так вот о каких результатах ты пришёл доложить! А я думал — о результатах турнира!
— Разве они вам интересны? А вот мнение народа вы принимаете близко к сердцу. Попомните моё слово — если вы не забудете этого своего правила, то через пару лет народ в вас души чаять не будет. Прислушиваться к народному мнению — это очень, очень правильно.
— Главное — не переборщить, — высказался Марк.
— Не переборщите. У нас есть, кому этим заниматься.
Забота о народе всегда выходит боком. Особенно в мире, когда ценность народа не только не воспринимается власть имущими, но и наоборот, оный народ всячески искусственно приравнен к скоту. Всего-то пара изменений в законодательстве — отмена полной и безусловной ответственности крестьян перед хозяином и невозможности для крестьян быть землевладельцами — вызвала бурю возмущения среди дворянства. Настолько, что обиженные пришли к нему с петицией. Марк только возблагодарил Бога, что не с войсками. А то ведь сталось бы!
Ну, а так было огромное поле для деятельности. Кроме того, что Марк не чувствовал за собой никакой вины — он знал, что всегда может сыграть обратно, отменить закон, а результат повесить на просителей. Ох, и повеселимся же, господа! Хотите, значит, и дальше быть во главе стада? Ну, и хорошо.
Марк занял место на троне, такое уже уютное и обжитое. Дал знак мажордому впускать.
Оглядев вошедших, Марк удивился. Вообще-то он испытывал некоторый трепет и дрожь — всё-таки сейчас к нему придут те, кто на самом деле имеет власть в этом мире. Те, кого слушаются. Кто знает законы, причём, не бумажные писульки, а реальные взаимоотношения людей и сословий. В общем, люди, перед которыми ему будет стыдно.
Сейчас же он глядел на них и чувствовал, что стыдно будет им. Он ещё не знал, что и как будет сказано, но страх улетучился.
— Я вас слушаю, господа.
— Владыка! — выступил вперёд один из них. — Хоть ты и называешься этим громким словом и сидишь выше нас, но власть твоя реальна лишь до тех пор, пока мы согласны тебе подчиняться.
Марк кивнул и ничего не сказал.
— Мы же все, пришедшие сегодня и те, кто сегодня не пришёл, но думает так же, надеемся, что глас разума ещё не покинул Владыку, что власть не затмила ему глаза и что мелкие ошибки вполне простительны по молодости.
Марк некоторое время переваривал эту фразу, пытаясь вычленить в ней смысл, и снова благосклонно кивнул. Молча.
Предводитель оглянулся на остальных, явно ища поддержки. Но почему-то поддержки не находил. Очень, очень странно!
А Марк молчал, поражаясь, как можно простым неделанием так довести противника до столь жалкого состояния. Ведь начни он оправдываться, доказывать свою правоту — запинали бы, скорее всего, в два счёта!
А тут — глянь-ка! Молчат, слова вымолвить не могут.
