Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
Он отослал Артура, он договорился с Генрихом, он раздал приказания повару, страже…
Единственный человек, выпавший из внимания Владыки оказался шут.
А новоявленный король шуток то ли не понимал, то ли не терпел….
Марк стоял у свежей могилки и пытался понять, что он чувствует.
И не мог. Почему-то он чувствовал спокойную радость и сам удивлялся — ведь Бифи так боялся, что новый король его выгонит!
А потом понял, что в этом и заключается отсутствие какого-либо раскаяния или горя — шуту никогда не придется смотреть на былое место работы с горечью и досадой. Он получил то, что хотел. Возможно, не самым лучшим вариантом, но он укладывался в желания шута. И сам Марк был в этом, в общем-то, не виноват… Вот такая странная штука — жизнь.
Правда, столь оригинальное исполнение тайных желаний Бифи никак не укладывалось в его, Марка, планы. Поэтому излишне активный захватчик трона лишился любых шансов избежать наказания.
Марк некоторое время колебался — надо ли ему самому присутствовать на казни? Вообще-то смерть он уже видел, и не раз. Повесят из без него. Но неожиданно понял, что — любопытно. Любопытство было гадливое, страшное, и Марк некоторое время с ним боролся, но внутренний контролёр отметил сам факт борьбы, и он решил, что если сам себя победит — то потом будет каждой тени бояться.
И не сможет никого больше казнить — бояться будет этого чувства.
Поэтому рискнул присутствовать. Убедился, что корона надета на экс-герцога. И таки не удержался.
— Ты не поверишь, Препелай. Ты принимаешь смерть не за покушение на трон. Не за недельную пьянку во дворце. И даже не за предательство — всё это мелочи. Но вот шута ты убил зря. Передавай ему свои извинения.
Смотреть на дергающееся тело было противно. Марк перевёл взгляд на окружающих и был поражён искреннему интересу. Люди смотрели на казнь с радостью! Марк попытался отнестись к ним с отвращением — но нет. Не было отвращения, была лишь легкая жалость и удивление. Люди радовались тому, что они — живые! И для осознания собственной живости им требовалась демонстрация смерти и мучений. Только тогда они понимали, что живы и счастливы.
Марк оглядел собравшихся ещё раз — всё-таки хорошо, что ему не требуется такого допинга для счастья. Правда, тело в петле с золотой короной на голове выглядело настолько нелепо, что Марку захотелось его сфотографировать.
Эта мысль снова завладела им. Граммофоны граммофонами, а не один звук требует запечатления…
Второй потерей от нежданного вторжения оказался мастер Стэнли. Куда он делся — никто не знал. Просто утром он не вышел на тренировочную площадку, и все опрошенные только разводили руками.
Но в этом Марк не мог винить покойного герцога. Разумеется, он в режиме строжайшей секретности договорился со всеми важными лицами, но вот своего тренера предупредить, конечно же, забыл.
А как тот мог воспринять произошедшее? Скорее всего — как захват власти и трусливое бегство своего бывшего подопечного. Видимо, ничего хорошего и он не ждал. Поэтому не стал ожидать повторения судьбы несчастного шута, а тихо смылся, благо, никого из слуг и окружения не задерживали.
Без утренних тренировок стало как-то скучно. То есть, можно поспать подольше, но… Но тело понимало, что тренировки были полезны.
Надо будет как-нибудь взяться за себя и что-нибудь придумать. Чуть позже. Потом.
Ну, и последнее. Сам бы он не догадался. На этот раз посоветовал лично генерал Трей. Поэтому Марк собрал весь цвет дворянства и на волне победного настроения устроил разнос. На вопрос, чем именно не нравится текущий король, Марк услышал о разрушении традиций, о попрании чести и опасности для текущего мира.
Поначалу Марк по привычке боялся и чувствовал себя виноватым. Но как только услышал об угрозе мира — взбеленился.
— А вы забыли по какому случаю я вообще на трон сел? Забыли? Забыли, что у вас крестьяне в разбойники подались?
— Так ты, помнится, обещал разбойников искоренить!
— Так а я чем занимаюсь? А кто-нибудь мне помогает? Или я один должен все ваши проблемы решать? Так хотя бы не мешайте! Кто ваших крестьян этой зимой кормил — помните? За чей счёт они ели-пили, те, кто не сдохли? А если бы не королевская, то есть, моя помощь — кто вас завтра будет кормить? Чего вы стоите без ваших людей? Не, если хотите — я завтра же сложу с себя корону. Давайте, представляйте мне достойного, передаём ему власть, и до свидания.
— Ты особенно-то не юродствуй, — сказал со своей обычной насмешливой полуулыбочкой герцог Ивинский. — Мы, конечно, верим, что ты весь из себя самый благородный и честный, но если ты трус — тогда, пожалуй, и впрямь такого короля нам не надо.
— А ты сам-то где в это время
