Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
путешествия денежки опять ложились на дно сундука — до следующего события. В таком режиме работа казначея не была сильно обременительной — посчитал доход/приход и разницу либо ссыпал в сундуки, либо оттуда её достал.
Деньги лежали мертвым грузом. А должны были работать. Делать социализм в отдельно взятом государстве Марк не стал. Во-первых потому, что у него не было партийного аппарата, не было огромной воспитательной школы, которая бы сподвигла неграмотный народ на трудовые подвиги во имя самого себя. Во-вторых потому, что Марк не знал всех тонкостей управления социалистическим государством. Только здесь он понял, что все те попытки подготовить его к руководящей роли: и пионерские ячейки, и комсомольские сборы — они все работали только в своей системе. Причём, там, у себя, Марк и то не мог похвастаться выдающейся общественной работой. Из-под палки проводил порученные мероприятия, готовил политинформацию. А здесь он тем более не смог бы объяснить всё окружающим — ни пролетариям, которых практически не было, ни, тем более, неграмотным крестьянам.
Опять же, занимая высший пост в государстве — не очень хочется его терять.
Зато принцип работы денег он постиг в совершенстве. Казалось бы, капитализму его никто не обучал никогда. Но ресторанный опыт очень показательно преподал практические уроки, а потом было время его обдумать и осознать.
Особенно сейчас, здесь, на троне.
Ресторан имеет прекрасные перспективы только тогда, когда к нему идут клиенты с деньгами. В городе, полном финансово обеспеченных и не сильно занятых граждан — так и было.
В масштабах страны количество денежных потоков было ничтожно мало! После долгих дискуссий с казначеем Марк осознал, что доход в виде налоговых сборов идёт даже не с населенных пунктов — с целых регионов! С тех самых восьми замков, которые исторически считались центрами провинций. Сколько они отдадут — то и имеем. Богатством самих провинций занимались те самые графы и бароны, которые были номинальными хозяевами территорий. Откуда они берут деньги и сколько — никто, собственно, и не проверял.
В общем, в такой финансовой ситуации делать что-то новое — это стрелять из пушки по воробьям.
И Марк решился. Не сразу, обсудив тонкости будущей политики и с казначеем, и с Артуром, и с судьей, и ещё много с кем.
Ему нужно было заставить деньги работать. Читая Марка Твена и хохоча над придумками неугомонного янки, Марк никогда не задумывался всерьёз о том, что «настрелять денег» — это не просто литературная аллегория, а реальный механизм, который может когда-нибудь ему пригодиться. Когда янки обсуждал вопросы экономической выгодности труда с кем-то из персонажей — Марк пропустил скучные рассуждения, больше трепеща перед взрывом башни Мерлина или представляя толпу рыцарей, грохочущей волной несущихся на вооруженного «кольтами» одинокого всадника.
Но сейчас вопрос «кольтов» не стоял, а рассуждения бы очень пригодились.
Перед отъездом Генрих высказался очень категорически.
— Марк, ты думай что хочешь, можешь считать себя бессмертным, неуязвимым и вообще божьим любимчиком, а без охраны — никуда.
— Генрих, я же выезжаю с охраной!
— А то я тебя не знаю! Ты сегодня с охраной, а завтра шасть — и бегом куда-нибудь сломя голову, пока голову не сломишь.
— Так я ж для…
— Я знаю. Поэтому и пришёл к тебе. Раз уж мне достался такой шустрый Владыка — все официальные власти и множество неофициальных моих помощников получили распоряжение. От любого проходимца, кто бы он ни был, они должны получить и выполнить приказ, каков бы он ни был, если он скажет им тайное слово. Какое?
— Какое? Ты им приказал, а я должен угадать?
— Нет, ты должен его придумать. А я их извещу. Мне главное, чтобы ты его не забыл.
Марк хмыкнул. Вариантов, собственно, было ничтожно мало. Удивительно, как его мир протягивает щупальца в этот. Кто бы ещё мог оценить, к каким последствиям это приведёт? Будем надеяться, что в данном случае — мелочь, недостойная внимания.
— Государево слово и дело.
— Государево слово и дело?
— Совершенно верно. Каждый, кто скажет это, должен… Кстати… Хм… Генрих, пока погодим с этим, хорошо? Ведь смотри, каждый из них будет знать, что другой должен выполнить любой приказ от того, кто скажет эти слова. Мало ли тех, кто воспользуется ими в своих целях? Значит, надо сделать так, чтобы всем остальным было пользоваться этим паролем невыгодно. Но и чтобы не мешало мне. Я тебя понял, обещаю в этот раз от охраны не убегать, а ты пока подумай, как бы так исхитриться, чтобы знающие своим знанием не воспользовались. У нас любой, сказавший эти слова, должен был подвергнуться пыткам, чтобы доказать свою искренность.
