Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
крестик с шеи мужчины. Тот никак не отреагировал. Марк вдруг вспомнил нужное слово. Не «некромант» а «некрофил». Что, впрочем, в местных реалиях — монопенисно.
— Погодите… А какое вы, люди божии, имеет право кого-то там сжигать? Особенно — крещёного?
— Так издревле положено! Для него же стараемся, Владыка!
— Убить человека — это ему на пользу?
— Телесная оболочка — временна, душа — вечна! Мучения его здесь очистят душу в жизни вечной, ещё будет нам благодарен!
— Да вы что? Вы хоть понимаете, что творите-то?
На искреннее возмущение короля братия начала подтягиваться и толпиться вокруг. Настоятель же смотрел на короля с таким превосходством, что у того заныло под ложечкой.
— В писании сказано: «И будет он хранителем сада моего», посему сад божий от скверны очистим, душу грешную спасём, ещё и другим неповадно будет. Вот к вечерочку соберётся паства и проводит некроманта в последний путь. Доброе дело будет! Вы, я так понимаю, не останетесь до вечера?
— Доброе дело? Убийство у нас считается добрым делом?
— Убийство такой дряни — да!
— Где в писании сказано, что дрянь убивать можно? Ну-ка, процитируй заповеди Моисеевы!
— Я тебе не перед кади, заповеди цитировать!
— Марк, — одёрнул его Арман. — Может, не стоит?
— Не стоит что? — огляделся Марк. — Нет, я понимаю, если я чего-то не понимаю. Но это же монастырь? Это что, разбойничее укрепление или божий дом? Здесь у нас что, на короля накидываются с оружием или несут добро и благодать?
— А если король тут собирается бесовщину защищать, то и королю не поздоровится! — важно и не спеша сообщил настоятель.
— Бесовщину, говоришь… Спасение христианина — это бесовщина, да? А ты у нас что, уже святой? Можешь беса невооружённым глазом различить?
— Марк! — опять одёрнул его Арман.
— Ну, если не смогу невооружённым глазом, то уж вооружённой рукой точно смогу, — улыбнулся настоятель, и братия поддержала его дружным смехом.
Что самое обидное — не угодливым. Они правда смеялись над королём.
Пожалуй, это его и отрезвило. Раз смеются — значит, можно ударить. Пока расслаблены.
— На счёт бесовщины это ты погорячился. Пока что никаких явлений я не наблюдаю. Эй, вы, там! — крикнул Марк монахам. — Вы что-нибудь странное видите? Ну, там, чёртиков, карающий меч и прочую ерунду?
— Видим! — ответили веселящиеся монахи. — Вон, бес пришёл к нам под видом короля! Будем гнать его!
— Ну, что ж… — сказал Марк негромко. — Вы сами на это подписались…
Остановив жестом охрану сделал несколько шагов вперёд. Опустился на колени.
— Ну, кто из вас первый подойдёт и убьёт меня? Есть решительные?
— Иди уже с миром, не позорься!
— Ты не понял! — Марк обратился к настоятелю не поднимаясь с колен. — Сейчас ты подойдёшь и убьёшь меня. Лично! Потому что иначе я вернусь сюда с армией и убью вас всех. А монастырь этот сравняю с землёй. Ты понял? Поэтому вот у тебя есть шанс изгнать беса в моём лице и остановить грядущее кровопролитие. Я не буду защищаться. Охрана! Не вмешиваться! Подходи и убивай меня.
Марк склонил голову. Это очень страшное чувство — отдавать себя на смерть. Глядя в утоптанную землю Марк сейчас переживал такую гамму эмоций, какую и представить сложно! И страшной силы надежду, что обойдётся, и столь же невероятной силы смирение самого себя. Стыд от того, что творил и убеждённость в том, что так — надо. Ну, и конечно же — твёрдая и неколебимая уверенность, что вернуться надо обязательно. Эта мысль заслонила собой остальные — как бы там ни было, а надо вернуться. Сюда, в это тело, в этот мир. Учитель, прости, я не собираюсь умирать! Я хочу жить и буду! Но надо же этим идиотам объяснить, что они пытаются проглотить кусок больше, чем в рот влезает?
Где-то с минуту ничего не происходило. Ибо убить безоружного и склонившего голову тоже непросто. Марк поднялся и вскочил с колен. Все так и стояли на своих местах.
— Что, тяжело беса гнать? На словах-то ты вон какой смелый! Всемером одного не боишься! За свои слова отвечать надо. Я перед тобой колени преклонил. Ты своим шансом не воспользовался. Теперь твоя очередь!
И рявкнул на пошевелившихся было монахов:
— Стоять!
Подошёл к настоятелю вплотную и глядя прямо ему в глаза сказал страшно и жестоко:
— Сейчас ты, святоша, докажешь мне при всех, что ты веришь в Бога. Что истинная вера толкает тебя на суд праведный. Ты при всех докажешь мне, что ты — не обманщик и не разбойник. Ибо если это не так, то ты — обыкновенный убийца.
Повернулся к монахам и крикнул:
— Истинная вера творит ли чудеса?
Не дождался ответа и громко, для всех, объявил:
— Данный мешок сала сейчас будет доставлен на стену и пройдёт по воздуху.
