Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
Силой одной своей веры. Если веры ему недостанет — значит, упадёт он оттуда и далее Бог ему судья.
— Государь, не перегибай палку! — раздалось из толпы монахов.
Марк подозвал охрану жестом и приказал:
— Тащите его на стену.
Потом повернулся к монахам и с тем же выражением высказался:
— А мне Богом дано право карать убийц. Вы собрались убить человека. Виновен он или нет — не суть важно. Вы собирались его убить. Не воспитывать, не лечить, не спасать — убить. Вы — убийцы! А я призван защищать свой народ. Так что, кто-то всё ещё готов меня убить? Выходи, сразимся! Один-на-один, при свидетелях! Или будете меня толпой убивать?
— Не убийцы мы, — попытался возразить один из монахов в передних рядах, но Марк его перебил:
— Пока — нет. Но не появись здесь я — что было бы? Оттого и проверяю я вас. Сказано в писании: пастырь ведёт овец, и у доброго пастыря овцы добрые, а у плохого и овцы в парше. Вот за вас и будет пастырь отвечать. Что не так? Малодушные, вы ли не верите в его силы? Так во что вы тогда верите? Чьим именем творите злодейство?
Обернулся, посмотрел на стену, где трое охранников затаскивали настоятеля на последние ступеньки.
— Ну, отче? Готов ли доказать силу своей веры? Готов ли пройти по воздуху?
— Нет! — взвизгнул тот.
— Что? И господь тебе не поможет?
— Не надо!
— Ну, тогда вели своим верным псам убить меня! Я-то внизу, а охрана моя с тобой! Ну, рискнёшь?
Марк даже не обернулся на монахов, но отслеживал все звуки в том направлении. А заодно раздумывал, что же ему делать-то? По-хорошему надо бы сбросить это недоразумение. Умереть — не умрёт, но ушибётся знатно. С другой стороны — добивать поверженного врага уже и совестно даже. А с третьей — оставь всё так, подумают, что испугался. Или не подумают? Эх, кабы знать, что делать-то! И чего он взъелся?
Эта мысль затронула внутренний контролёр, который доложил: до сего момента все слова у Марка рождались сами. Пусть под влиянием эмоций, но он ни под одним не подпишется. Он не знал, чьи это слова и зачем он говорил именно их. Включая и то, зачем загнал охрану с монахом на стену.
Он не хотел этого.
А чего он хотел?
— Итак, убийцы и преступники, вы замахнулись на законную власть и собирались под прикрытием Бога затеять мятеж?
Монахи потупились.
— Нет, — раздался одинокий голос.
— Вы хотели наказать извращенца и спасти от него окрестных жителей?
— Да! — на этот раз монахи были куда более единодушны.
— Доверите ли мне его душу и тело? Горазд ли я карать и миловать? Признаёте ли силу моей веры и чистоту моей души?
А куда бы они делись? Вроде бы, всех устраивающий выход из ситуации.
— Отпустите настоятеля. Спускайтесь.
Дождавшись возвращения всех участников, Марк с самым наглым видом взял настоятеля за отворот хламиды.
— Я принимаю твои извинения. В следующий раз вспомни, что хоть ты и поклоняешься Богу, но защиту он даёт слишком эфемерную. А я тоже ему подчиняюсь, если ты не знал.
После чего забрал узника, уселся вместе с ним в карету и в сопровождении охраны выехал из монастыря.
В карете Марк повнимательнее рассмотрел добычу. Мужик как мужик. Ну, конечно, застенки не пошли ему на пользу и красоты не добавили. Морда не сказать, чтобы неприятная, но и не урод какой. Глядит в сторону, глаза поднять боится. Оно и понятно, что сейчас с ним дальше будет — не знает. А Марк — знает? И он не знает! Что с ним делать дальше?
— Хорошо, — вдруг сказал Марк. Мужик тут же поднял голову:
— Думаете, хорошо?
— Угу, — кивнул Марк. — Рассказывай.
— Всё или только половину?
— Не ёрничай! Рассказывай, что у тебя там на самом деле случилось и почему эти святоши на тебя так взъелись.
— А это и случилось, — сказал мужик. — Застукали меня.
— С трупами? — уточнил Марк.
Тот кивнул.
— Как же ты так не уберёгся? — не удержался Марк.
Некрофил поднял взгляд чрезвычайно удивлённый. И косая, щербатая усмешка исказила лицо.
— А ты, Владыка, что… тоже этим… балуешься?
— Я другим балуюсь, — ответил Марк даже не дрогнув лицом.
И только потом на него навалилась буря эмоций и ощущений. Он вдруг понял реакцию спасённого. И как этот гад попытался затащить его в свою вонючую компанию извращенцев, и то, как он, наверное, удивился, что кто-то ещё способен хотя бы просто разговаривать об этом без отвращения и ненависти… Везёт тебе, Марк, на всяких… эдаких. Хорошо, что был Рион. И ведь если бы Марк знал, что Рион — некромант, совсем бы по-другому бы с ним разговаривал! Нет, всё таки незнание — великая сила! А что он не знает о нынешнем собеседнике? Ради него король зачем-то поссорился с целым монастырём, а в дальнейшем, возможно, и с церковью. С той
