Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
Марк. — У меня переводчик есть.
— Это хто ж?
— Драконы.
Толпа затихла. Против этого аргумента у них ничего не было. Действительно, драконы — звери. А что говорить умеют — все знали. Может, и впрямь могут с китового переводить.
— Так что мне делать? Вот я вас спрашиваю, люди, как скажете, так и будет. Так и сделаю. То ли китов убивать, то ли купцов?
И вдруг Марка пронзила мысль. Он вспомнил, где и при каких обстоятельствах слышал очень похожу фразу.
— Ну, — сказал провокатор, — купцов всяко убивать не след…
— Вы христиане? Люди! Ну-ка, скажите, христиане ли вы?
— Да!
— Все ли христиане? Нет ли тут иноверцев?
Даже если такие и были, то предпочли не показываться.
— А вспомните, люди, как Понтий Пилат просил совета у народа, и что ему сказали? Вспомнили? Спрашивал он у людей: то ли помиловать Христа, то ли Варраву. Что решили люди?
— То Христос, а то киты! — раздался голос.
— Так и тогда тоже так думали. То — какой-то там Христос, а то — Варрава! А что получилось? Так что прежде чем сейчас ответите — подумайте. Спросите себя: тысячи лет назад люди убили Христа. А потом у его распятия просили прощения за свои грехи. И вы тоже пойдёте в церковь просить у него прощения. Что мне ответить будущему? Что я скажу: вот, мой народ велел мне убивать китов и защищать купцов, и я умыл руки. Или сказать: вот, мой народ велел мне щадить китов, а купцам заповедовал торговать ворванью. Невелик убыток у них, а киты за то жизнью платят. Знаете ли вы, люди, как на китов охотятся? Киту всаживают в бок гарпун с бочками, и он не может нырнуть. А рядом ждёт корабль, ждёт, пока кит истечёт кровью. Если это китиха — дитёныш никуда от мамки не уходит. Ждёт, пока умрёт. А потом и его тоже гарпунят. Потом их вскрывают и разделывают на сало. Мясо выбрасывают, а сало перетапливают, чтобы поп в церкви в лампадку масла мог налить.
Толпа молчала.
— Что мне сказать, христиане, надо ли китов убивать? Или вы готовы свои жизни положить за чужой барыш? Ведь не вам это нужно, купцам! Ну?! Какое будет ваше слово, люди?
— Прости, Владыка, — ответил кто-то из толпы. — Не ведали мы всего этого. Но как же… Как же купцов-то? Их-то за что?
— А приказал я ворванью не торговать. Почему — сказал только что. Ваше слово? Надо ли убивать китов дальше, или пусть живут?
— Пусть живут! — нервно вскрикнула какая-то женщина. И толпа начала повторять эти слова на разные лады.
— Так ли страшен я рядом? Зверь ли? Нелюдь?
— Нет!
Марк сошёл со ступенек и пошёл сквозь толпу. Он почему-то чувствовал, что надо сделать именно это. Люди при его приближении опускались на колени, некоторые даже пытались прикоснуться к его одежде, будто к святому. «Что, почему? — думал Марк. Почему они только что хотели меня растерзать — и вот уже на коленях? Ведь я не святой, я даже не король. Король из меня… Но они — верят. Как говорил Учитель? Самый хороший обман — это кристальная правда. Вот я их обманываю, они думают, что я — хороший. А я не хороший, я не плохой. Я сам не знаю какой. Но мне надо потерпеть. Улыбаться добро, протягивать им руки, идти и смотреть им в глаза. Пусть думают, что я — такой. Это тоже важно»
Пройдя толпу из конца в конец, Марк остановился и ещё раз крикнул:
— Торговать ворванью запрещаю! А чем торговать… К концу лета будет. Живите и здравствуйте, люди!
Повернулся к людской толпе спиной и направился к карете.
Подъезжая к очередному замку, Марк мимолетно отметил, что средневековый антураж уже вошел в привычку. И не только не удивляет глаз, но даже попытка вспомнить как выглядела квартира при электрическом освещении — проваливается. Память отказывается выдать желаемое, вместо этого пытаясь представить особо яркий факел. Больше слепящий глаза, чем создающий освещения.
Замки давным-давно из своего грозного оборонительного предназначения превратились в складские помещения. Жили их хозяева в современных домах, иногда — двухэтажных, иногда и трёх . По красоте и роскоши многие могли соперничать с дворцом короля.
Пройдя в обеденную залу, Марк привычно выполнял все предписания этикета. Вовремя остановиться, выслушать речь хозяина, ответить — достаточно учтиво, но и не подобострастно.
Некоторое время шла борьба за главенствующее место за столом, но Марк уже научился эффектно выходить из этой ситуации, заявляя, что не место за столом красит государя, а слуги будут несколько путаться, обнаруживая хозяина на более низшем месте. Ему же всё равно где сидеть, хоть в комнате для слуг — ведь не уменьшится от этого заслуг!
Тут хозяева замков обычно соглашались усадить короля по правую руку от себя, не стал исключением и этот.
А дальше — всё по традиции этого неспешного мира. И впрямь — куда
