Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
— А чьи? Господа Бога?
— Совершенно верно! Поэтому мы не имеем права брать налог с людей за них.
— А почему мы тогда вообще имеем право брать налоги?
— Потому, — ответил несколько озадаченный таким вопросом Владыка, — что люди хотят, чтобы мы для них что-нибудь сделали. Поэтому они согласны дать нам денег, чтобы мы сделали то, что они хотят, но сами не могут.
— И где ты таких святых видел?
— Да везде! Ты же сам и даёшь, наверное, деньги и прочие блага тем, кто может сделать для тебя что-то нужное! Ну, портному платишь, конюхам, камердинеру…
— Так то оплата услуг!
— Так и это оплата услуг! Только государственные услуги не видны сразу и не все заметны. Поэтому народ и будет платить за них!
— За то, что не видимо и не нужно? Марк, ты же вроде бы не совсем идиот. Я в это уже почти поверил! Не будут платить! Только объяви о роспуске сборщиков податей — и всё! Конец всей финансовой системе!
— Ну, прям таки! Те, кто платил честно — так и будут платить. Те, кто не платил — так и не будут. Но теперь мы хотя бы будем знать, кто из них кто. А дальше будет вводиться система кнута и пряника. Тем, кто платит налоги исправно — надо будет на эти денежки нужную помощь оказывать. Противопожарную, медицинскую, дорожную, и прочую. А тем, кто не платит — где-нибудь в другом месте ущемлять. Скажем, вводим мы налог на дорогу. Вместо налога на землю. Те, кто по дорогам ездит, но налог не платит — брать при въезде в город втридорога. Или пусть торгует в лесу в каком-нибудь, где дорог нету. Или пусть не ездит, не торгует — его дело.
— И кто проверять будет?
— Стража при въезде. Механизм проверки равно как и наказание за него надо будет продумать. Так же и с остальными налогами. Когда люди увидят, что проще заплатить, чем не платить — то все вернётся на круги своя. За одним исключением. Теперь в карманах сборщиков податей не будет оседать немалая сумма собранного.
Казначей порозовел, как будто сам лично крал полагающиеся казне деньги.
— Ну, будут не те красть, так эти!
— А «эти» красть не будут. Потому как каждому заплатившему выдается бумажка — кто, откуда, сколько заплатил и когда. Одна такая остается в пункте сбора налогов, а вторая — каждому.
— Ого! Это по пять минут на каждого! Не долговато ли будет?
— Пять минут? Да брось! Будут выдаваться отрывные талоны. Быстро пишешь кто, откуда, сколько и когда — и отрываешь. Одну половину — человеку, вторую оставляешь в книжке. Книжку потом сдают тебе на проверку.
— И я потом с ними буду возиться?
— Наймешь себе двух-трех помощников. Их можно даже менять, благо, работа не сложная, но нудная.
— А книжки твои где возьмешь?
— Сделаю, разумеется. Печатник у меня есть. Убедился, что система не совсем уж пропащая?
— Попробовать надо.
— Надо. И попробовать, и продумать, и ещё раз подумать. Не поверю, что я все учёл и нигде не ошибся. Вот тебе и задача по силам.
— Да это уже не мне! Твоими силами надо делать целый финансовый полк!
— Надо. К этому все и идет! Если хотя бы половина моих идей воплотится — тебе одному жизни не хватит, чтобы все деньги посчитать! Тем более, что в сундуках из них будет дай Боже, если десять процентов! А все остальное — крутиться, работать и миновать наши сундуки. Так что и готовься к расширению штата.
Казначей ещё раз посмотрел свои записи.
— Ты знаешь, Марк… ещё полгода назад я бы тебе покивал, покивал, да и оставил бы все как есть. Ну, может, послал бы прямо. А сейчас — даже не знаю. Вдруг ты опять окажешься прав?
Гроза — это всегда великолепное зрелище. А когда она совмещается с бурей, то вид разгула стихии будоражит кровь, сладко сосёт под ложечкой, и от каждого удара грома всё внутри вздрагивает. Марк откинул штору и любовался вспышками молний в окне. Потом дёрнул шпингалет и распахнул раму, чтобы ничто не мешало величественному спектаклю. А буря приближалась. По детской привычке он считал секунды между молнией и громом, и получалось всё меньше и меньше. Теперь к восторгу примешивался страх, и Владыка радостно вздрагивал от каждого громового раската. Дождь хлестал по подоконнику, но Марк не уходил.
Вот и скажи, что мысли не материальны! Ведь стоял и ждал именно этого! Виновен или не виновен? По его приказу или по его желанию? Или просто так случилось, а король просто оказался в нужный момент в нужном месте, как это у него обычно получалось? Вспышка совпала с грандиозным грохотом, заложило уши и Марк впервые в жизни лицезрел попадание молнии в здание.
В его собственный дворец.
Высунувшись из окна король поглядел на разгорающийся пожар, закрыл окно и сел за бумаги. Гроза всё ещё бушевала, но восторг куда-то делся и грохот воспринимался как-то отстранённо, теперь он вообще не трогал.
