Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
бы вломиться к нему и попросить себе должность при дворе или звание графа дал бы не задумываясь. Войди сейчас герцог и попроси какое-нибудь звание — дал бы и не жалел о содеянном.
Марк хотел ещё поразмышлять о причинах столь блаженного состояния, но уснул.
Утро против обыкновения не принесло никаких гадостей. Погода была прекрасная, хозяин и его челядь — радушными, завтрак — умеренным, настроение — восторженным. Хотелось радоваться. Тело легко подхватило это настроение и потребовало нагрузок. Марк в охотку позвенел мечами с охраной, потом всей гурьбой пошли купаться на речку. Это было настолько забытое ощущение — теплый песок под босыми ногами, холодная вода и громкие мужские вопли рядом. В те годы, правда, вопли были пацанячьи, но вели себя охранники как мальчишки, так что только тембром и отличались. Марк был счастлив настолько, насколько это было возможно вообще.
Наплавашись, наплескавшись и даже позагорав немного на берегу, Владыка устыдился своей расхлябанности. Уезжать не хотелось. Здесь было действительно хорошо. Но надо!
Герцог искренне огорчился.
— Как, уже уезжаете? Владыка, а я ж хотел вам ещё наш бор показать. И в Ставровку свозить, там тоже здорово. А вот как ещё охоту с борзыми? И соколиная у нас просто замечательная! Сокольничьи у меня от самого Ивана Рюриковича, знатные! А вы уезжать…
— Дела, — коротко ответил Марк, понимая, что вместо одного долга получил два. Теперь старик опять обижен. И опять — незаслуженно.
— Я понимаю, Владыка. Ох, служба государственная, куда от неё денешься? Ну, заезжайте! У нас вам всегда рады. И будет чем занять себя, и поговорить с кем. Ну, и если что другое — тоже найдём!
И подмигнул Владыке.
— Но хоть на обед останетесь? Повара ж старались, не выкидывать же теперь?
Это был серьёзный аргумент. К поварам Марк относился уважительно. И на обед остался. А потом всё-таки вырвался из сладкого плена, нагло развалясь на диванчике в карете. Сначала думал об охране, которой после обеда в седле держаться не самое удовольствие. Потом мысли перекинулись на герцога. И внутренний инспектор отметил, что каждый раз при встрече с ним Марк испытывает чувство вины. Вины он никакой за собой не находил, но ощущение оставалось. Марк заинтересовался причинами подобного и довольно быстро пришёл к выводу, что манипулирование другими может быть и вот таким. Делать всё бескорыстно, с чистой душой, от всего сердца…
Какое кому дело, что тебе это не нужно? Но стоит потом посмотреть вот эдак, глазками полупать, носиком шмыгнуть и так жалостливо сказать «Ну, я ж к тебе со всею душой!». А потом обижено глазки опустить.
И всё. И чувство вины готово.
Это было плохо и неправильно. Он не должен испытывать вину перед стариком только потому, что он — старик, и потому, что он старается выпрыгнуть из шкуры для него, для Марка.
Это не повод. С этим надо было что-то делать.
Вопрос — что?
Ответ пришёл сам собой и с самой неожиданной стороны.
Село, которое они проезжали, было невелико. Ну, может, дворов пятьдесят. И все эти пятьдесят дворов стояли сейчас посреди улицы.
— Владыка! — постучал в окно кареты один из охранников. — Гляньте!
Марк выглянул. Что-то случилось и это что-то взволновало людей. А что может взволновать людей? Надо было узнать.
— Сходим, поглядим.
— Ох, Владыка! Может, не стоит?
— Чего ты боишься? Простолюдинов?
— Толпы мы боимся, — ответствовал другой охранник. — За вас, Владыка, боимся!
— Ой, да ладно! — отмахнулся Марк. — Неужто я с людьми-то не договорюсь? Опять же, я же к ним с помощью пришёл, а не с дубьём!
И смело отправился прямо к толпе. Толпа, однако, не проявила радости от встречи с королём. Более того, уже через пять шагов Марк задумался, а не правы ли охранники?
Но отступать было уже поздно.
— Здравствуйте, люди! — как можно жизнерадостнее поздоровался Марк.
— Вот они, кровопийцы, — вдруг раздался сзади голос. — Пришли полюбоваться на стадо своё! Не склоняйте перед ними головы! Прах они, тлен и недостойны ваших поклонов!
Марк пошёл прямо на людскую толпу, и какими бы ни были намерения людей, они всё-таки расступились. То ли не посмев, то ли побоявшись трогать человека в богатых одеждах, за которым следовали охранники.
А с той стороны оказался юродивый. Марк их именно так себе и представлял — рубище (действительно, как будто порубленное тупым мечом), неприятное лицо…
— А перед кем надо склонять головы?
— Только один наш Отец Небесный достоин поклонов!
Он был проповедником, а не юродивым. Юродивые, насколько помнил Марк, отличались нестандартным взглядом на жизнь, и ответы их выбивали из колеи любого. А этот заглотил
