Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
— А как драконы узнают, что сделали доброе дело, а не, скажем, ту же волшебную гадость?
Дракон сделал неопределенный жест передней лапой.
— Мы просто чшувствуем. Ессли чешуйка нашщала рассти, все правильно. А ессли нет — то нет. Сс годами ущишся щувсссствовать.
— Получается, все, что ни сделает дракон — добро?
— Нет, не все. Только то, после щего чешуйка растет.
— А пока ты был маленький… Или была? Извини, я даже не знаю, кто ты..
Дракон перевернулся на другой бок.
— Я мужщина. Девушшек оссталось очшень мало — люди не дают им сарасти чешуей. Поэтому всся эта исстория не то што бы тайна, но обыщно ее не расскасывают. Понимаешшь, пощему?
— А почему ты мне все это рассказываешь?
Дракон поманил его когтем. Марк встал, и подошел к голове поближе. Дракон поднял левую переднюю лапу. И Марк увидел. Между лап, над самым сердцем был участок коричневой кожи. И на краю этого участка розовела маленькая тонкая чешуйка. А рядом проклевывалась еще одна — тонюсенький светлый ромбик.
— Чешется? — спросил Марк восхищенно — Почесать?
Лапа гулко хлопнулась о землю. Морда дракона не слишком выразительна, но Марк прочитал на ней такую бурю эиоций, что ему стало страшно. Тем более, что была эта морда ну уж слишком близко.
— Она же ещше ссовссем-ссовсссем сссвешая! Неушели она тебе так нушна? Она ше еще ссовсем маленькая!
— Да что ты, что ты, — кинулся успокаивать дракона Марк. — Не нужна мне твоя чешуя!
На всякий случай Марк даже отошел на несколько шагов назад и спрятал руки за спину.
— Скажи, — спросил он расстроенного дракона. — А если мне твоя чешуя нафиг не нужна, я что, не могу для тебя ничего сделать? Ты обязательно чешуйку потеряешь?
Дракон поднялся, сел на хвост, и Марку пришлось смотреть вверх. Ничего страшного, но как сразу ощущаешь собственную ничтожность! Одно движение лапой, и все, лапушка. Прощай.
— Мошшешь. И я даше рисскну. Я дейсствительно хочу почесаться. Но не ссдесь. А за ушами. Мне неудобно, а у тебя рруки мягкие. Но учти, я сам скасал, а не ты угадал.
И дракон лег на землю спиной к Марку. Марк посмотрел на голову дракона, не сильно уступающую ему в размерах. Присел возле ушей. Потрогал ухо. Ухо шевельнулось. Мягкое, теплое ухо. Как у лошади. Марк так и подошел к проблеме — как к лошади. Мурчащий дракон — это еще то зрелище! Низкий рык, сродни тракторному, прокатился по могучему телу. Потом еще один. И еще. Марк почесал за ушами, потом — внутри. Дракон прикрыл глаза, приоткрыл пасть, и только муррык вырывался из нее при каждом дыхании. Марк встал, прошелся вдоль спины. Потрогал крылья. Они тоже оказались мягкие. Крыло с пугающим треском распахнулось, нависнув над Марком огромным зонтиком. Марк выглянул из под крыла — дракон по-прежнему лежал с закрытыми глазами, только ухо направлено на человека. Марк почесал перепонку. Дракон передвинул крыло. Марк почесал и в этом месте. Дракон перевернулся на живот, расправил второе крыло. И снова крыло пронеслось в пугающей близости от головы Марка, при этом совершенно его не задев. Марк почесал и это крыло, с обеих сторон. Дракон сложил крылья, раскрыл их, потянулся, почесал задней лапой грудь. Сложил крылья и в упор взглянул на Марка.
— Ну как? Хощешь еще чешуйку?
— Нет, — снова ответил Марк. — Не хочу. И не хотел. И не захочу.
Дракон помотал головой.
— Не сахощешь… Ты чшеловек. Ты слаб и переменщив. Если бы ты был волшшебник, я бы мог всять ссс тебя сслово, но ты не волшшебник. И твое слово ничшего не сстоит. Жшизнь ты заработал. Но это моя милоссть, а не твоя саслуга. Иди, жшиви.
— Жизнь? А ты что, хотел меня убить?
— А ты дурррак, — с удовольствием констатировал дракон. — Наивный и глупый. Я уже пошти вессь в чешуе. Што мне твоя шиснь? Плюнуть и расстерреть! — дракон показал, как. — На мой век людей хватит. А кашдый чшеловек — угроса для драконов. Жшивой чшеловек.
Марк снова оглядел чешуйчатую грудь. Другими глазами.
— Мдя. Одна чешуйка — одно доброе дело. И одна жизнь. А ты живешь долго. И скоро новая чешуя тебе будет не нужна… Но удовольствие останется.
Дракон довольно заурчал.
— Если бы кашдая чешуйка давалассь чшеловекам ссеной их шизни — я бы мог гордиться. Мной бы гордилиссь вссе драконы. Но много, много чешуи оденет дракон, прешде чем убийсство чшеловеков сстановится удовольствием. Сколько пррриходитсся вынессти дрракону, пока он в ссовершенсстве осссвоит чшеловещескую подлость, шадность, глупоссть и лшивость. Но вы, чшеловеки, хоррошие учителя.
— А ты? — спросил Марк.
— А што — я?
— А ты? Ты впитал в себя все эти подлости, пакости… Принял их, и сделал своими. Чему ты теперь учишь человеков? Например меня?! Той же гадости и подлости. Только более
