Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
Спускайтесь!
Драконы послушались. Приземлились чуть поодаль, чтобы не задавить людей. Марк направил к ним упирающуюся лошадь, уже готовя гневную отповедь, как вдруг услышал:
— Ффффладыке Маррррку не нрррравитссся ссссспаривание дррраконоффф?
Голос! Голос, который он узнал куда лучше, чем совершенно забытый рисунок чешуи.
— Лиана?
— Ссссдраффстфуй, Марррк! Зашшем ссссффал?
— Ой, Лиана, прости.. И вы простите… — Марк кивнул второму дракону, и тот ему размашисто ответил. — Мне показалось, что он тебя обижает.
— И ты кинулся меня сащщищать?
— Не тебя. Просто… Ну, как сказать? В общем, нет у драконов такой проблемы, которую требуется решать зубами и когтями. Всё можно решить мирно.
— Есссть, — подал голос второй дракон.
— И какая?
— Трррусосссть. Труссс не долшен шить. Или хотя бы оссставлять потомссство.
— Лиана не трус!
— А я не пррро неё. Но такхая пррроблема есссть. Есссли уфидишь дерррушишся драхонов — не вмешшивайся. Или сссам умрррешь, или всехх похубишь. Сссеходня тебя ссспасла она.
— Вас и так мало! Куда тебе ещё уменьшать количество?
— Он пррррав, — поддержала друга Лиана. — Ты ссспассешь трррусса и его дети черррес сотни лет убьют дррраконофф окошательно. Не вммешивайся. Но фффсё раффно — сспассибо.
— Пожалуйста, — ответил смущенный Марк. — Летите себе дальше. Приношу свои извинения — никогда не видел ваших брачных игр. Извините, что оторвал…
Оба дракона кивнули и синхронно взлетели. Марк привычно прикрыл глаза, а вот лошадь недовольно зафыркала и заплясала. Но продолжать спариваться драконы не стали, а крыло к крылу полетели дальше. Марк корил себя последними словами — ну, блин, доброхот… Говорят же: благими намерениями… Охрана же вообще ничего королю не скзазала.
Монастырь же встретил короля, как и положено. Закрытыми дверями и стрелками в бойницах.
— Что, и стрелять будете? — осведомился Марк, прохаживаясь под стеной. Сам монастырь был древним и красивым. В другое время тут бы пройтись бы, любуясь природой и архитектурой. Да вести неспешные беседы с настоятелем о жизни и вечном. А взять такой приступом — это надо повторять операцию с «Драконьим Гнездом». Вся фигня была в том, что подобную операцию Марк никогда в жизни больше не повторит. Но прелесть заключается в том, что больше никто, кроме него, об этом не знает!
— Уходи, откуда пришёл! — раздалось из-за ворот.
— Не могу. Я — король. Мне некуда идти.
— Тогда сиди под воротами.
— Ты не понял. Я-то уйду. Но думаешь, монастырь выдержит внезапное нападение?
— Чего тебе надо, а? Ну, что ты привязался? Уйди, Христом-Богом просим! — раздалось вдруг сверху.
Марк поднял голову. Монаха, это сказавшего, видно не было. Ну, и не любоваться же на него…
— Вот! Я слышу правильный вопрос! Рассказываю, что мне надо. А надо мне, чтобы монастыри были не рассадниками всяких извращенцев, кои жить в человеческом обществе не могут и бегут от него за толстые стены, а чтобы были они культурными просветительскими центрами! Чтобы люди могли не только отдавать сюда честно заработанное, но и получить отсюда пользу. Обмен должен быть обоюдным! Понятно?
За стеной загремело, калитка открылась и вышел монах. Рослый, с бородой, но не толстый.
— Государь. Мы подчиняемся Богу, а не тебе. То, что хочется тебе лично — вот ты и делай. А здесь у нас своя епархия, мы действительно бежим от мира, а ты хочешь насильно вернуть нас в мир? Не выйдет. Будем защищаться. А пойдёшь силой — будем и убивать, ибо сказано, что угодно Богу убийство, если во славу Его и по велению Его. Мы же верные слуги божии, и хоть не хотим с тобой войны, но и от своего не отступимся.
«А чего ты хотел?» — думал Марк, глядя на монаха. «Хотел, чтобы они испугались и кинулись тебе в ножки кланяться? Как же, король приехал! Царственной ручкой махнул! И Термес не испугался, и эти лягут костьми. За что умер Термес — сейчас не выяснить. За что умирают эти — ясно и понятно. Чего ты хотел, когда ехал сюда? Объяснить? Так вот, слушай, тебе сейчас здорово объяснили, что как был ты дурак, так и остался. Хоть и корону напялил».
— Ну, что ж… Ты прав. Как зовут тебя, храбрый человек?
— Я не храбр, государь. Я боюсь до дрожи. И что убьёшь ты меня, и что калитку я отворил, да в неё твои солдаты ринутся. Нет, не успеем мы их остановить. Боюсь я, что неверно сделал. Да будто кто толкнул. Так что не храбрец я. Простой инок, а зовут меня Инокентием.
— Когда вернёшься за монастырскую стену, Инокентий, обязательно спроси того, кто тебя толкнул. Во-первых, зачем он это сделал. А во-вторых, почему именно тебя. Я повторяю: я хочу обоюдного обмена с монастырями. И коли вы готовы костьми полечь за лень
