Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
сам.
— Увы, Ваше Величество, мне ничего не известно о подобном пакте. Да, гонец отправился в ваш дворец, но назад не возвращался. Так что, не сочтите за дерзость, я верю вам, но отменить приказ моего владыки не в силах.
— Хорошо, я понял. Есть ли у тебя обязательство вступать в битву в любом случае? Или если оба короля попросят тебя не вмешиваться — ты не обязан рисковать людьми?
Воин задумался.
— Пожалуй, у меня не было приказа бить налево и направо. Я всего лишь должен поддержать… Его Величество Форгота от безрассудной агрессии Его Величества Марка. Но если Его Величество Форгот попросит меня воздержаться от битвы — я, пожалуй, последую его просьбе.
— Договорились. Тогда он сам тебе выскажет своё пожелание. Не уезжай далеко.
Королевская палатка стояла на самом виду — на холме. Марк смотрел на неё и на движение вокруг, пока глашатай с белым флагом докладывал вражескому командованию о цели приезда. Смотрели на них, как ни странно, без всякой злости. К палатке проводили тоже без задержек.
Марк вошел в палатку с самым серьёзным видом.
— Явился! — бросил Форгот, метавшийся по тесному пространству словно пёс на цепи.
— Привет! — жизнерадостно сказал Марк, протягивая ему руку.
— Ещё чего! — ответил Форгот, неприязненно бросив взгляд на ладонь Марка. — Говори, с чем пришёл!
— И даже руку не пожмешь?
— Ты же мне войну объявил!
— Объявил. И что?
— И ничего? — вскинулся Форгот. — Война для тебя — это так, мелочи?
— Если ты мне даже руку пожать не хочешь — то нет. Значит, я её правильно объявил.
Форгот остановился и посмотрел Марку прямо в глаза. Рука уже начала уставать.
— То есть, от того, пожму я тебе руку или нет, зависит исход войны, да? Шантажируешь?
— Вообще-то любая война — это просто решение отношений между нами, — напомнил Марк. — И все они там (он кивнул на стенку шатра) поубивают друг-друга только из-за наших отношений.
— И какие у нас отношения?
— Я пришёл к тебе с протянутой рукой. А ты пожать боишься. Какие у нас отношения?
Форгот подумал, подумал и всё-таки пожал руку.
— Ну, садись, раз пришёл. Заодно и расскажешь, зачем ты эту дурацкую войну начал.
— Не расскажу, — сказал Марк, усаживаясь на походный стульчик. — А вот вина ты мне всё-таки налей. И поговорить мы можем… Но только не здесь.
— Что, хочешь меня к себе заманить?
— Дурак или только прикидываешься? Да что мне стоит убить тебя прямо сейчас? Ничего. И мешает мне одна мелочь.
— Какая? — Форгот наполнил серебряные кубки из пузатой глиняной бутылки.
— Не хочу, — ответил Марк, поднимая свой кубок и принюхиваясь. Розовое вино, явно приторное. Он не любил такое, но в данном случае это было не важно. — Как и тебе ничего не мешает убить меня прямо сейчас.
— Но не похоже, чтобы ты этого сильно боялся.
— Совершенно верно. Поэтому подумай, настолько ли ты мне не доверяешь, что побоишься съездить ко мне в лагерь?
— А ты дай слово, что я вернусь оттуда живым, здоровым… И не позже захода солнца.
— Даю тебе честное королевское слово, что ты вернешься оттуда сразу же, как только пожелаешь. До захода или через полчаса. Удерживать тебя я там не буду. Но не бери никого из своих. Вообще никого.
И допил вино.
— Ваше величество! — кинулся к ним какой-то офицер. — Это неразумно, подумайте!
— Уймись! — бросил ему правитель. — Лучше проверь войска. Я вернусь.
— Вы не вернетесь, вы только подумайте, ехать в стан врага! Может, лучше этого…
— Если ты не заткнешься, то завтра вступишь на поле боя в чине простого пехотинца, — не оглядываясь бросил Форгот.
Марк вскочил на коня, подождал короля Фангории, и они выехали из стана.
— В спину стрелять не будут? — спросил Марк, делая жест, чтобы сопровождающие отстали.
— С чего это у тебя такие мысли?
— А с того. Вот смотри. Есть у меня военные. Много. Жалование получают, заказывают оружие, тренируют войска… Но не воюют. Вопрос — а много ли они умеют?
— И ты решил проверить это на практике.
— Не только. Ведь за годы мира многие мои военные превратились из вояк в интриганов. Они умеют выслуживаться, наряжаться в красивые мундиры, устраивать парады… На ристалищах блещут не они. Но тех, кто действительно мог бы защитить народ в случае чего, они и близко не подпустят к власти.
— Марк, почему мне всегда хочется тебе верить? Я что, плохой король? — спросил вдруг Форгот.
— С чего бы это?
— Я — принц по крови, получивший классическое воспитание. Я вырос здесь! А мне хочется верить проходимцу, невесть как получившему титул и корону. Почему, Марк? Вот ты — умный, ты разбираешься в таких высотах, что объявляешь войны только для того, чтобы почистить
