Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
ход. Открылась дверца, и тот, сзади, подтолкнул, а из кареты протянулись руки, ухватили за плечи и втянули внутрь.
Дверца захлопнулась, и карета резво покатилась дальше.
— Чем обязан? — осторожно спросил Артур.
— А ты не догадываешься? — раздался в темноте знакомый голос.
— Догадываюсь. Но предпочитаю услышать.
— Сейчас всё услышишь. Ещё пожалеешь, что услышал.
И замолчали. Артур внял доброму совету и не стал дергаться. Просто потому, что умирать не хотелось. А если начать сейчас изображать из себя героя — то придётся. Не на дуэли, не в бою, не защищая дом или короля — а вот так, глупо, от ножа в печень или удара по горлу… Нет, так — не хотелось. А если не дергаться — оставался шанс. Призрачный шанс, что если не убили сразу — то можно договориться. Выкуп, обещания — что угодно! Но — можно.
Может быть. Особенно жаль было почему-то именно букета.
Уехали совсем недалеко. Скоро карета притормозила, в окнах мелькнула тень ворот, звук копыт изменился и вдруг совсем стих.
— Выходи, Артур, — скомандовал голос.
Артур вышел. Да, знакомый двор и знакомый дом. Он вошёл внутрь, холодея от мысли о том, что сейчас произойдёт.
Причем, то, что скажут, было значительно страшнее смерти. В скорой своей гибели правая рука Владыки даже не сомневался.
— Ну, входи, входи, — хозяин дома в окружении верной стражи и собак сидел в кресле, демонстративно потягивая вино из хрустального бокала. — Как доехал? Не слишком ли устал? Может, отдохнешь с дороги?
— Отдохну, — не стал спорить Артур.
— А кто тебе даст! — язвительно заметил хозяин, поглаживая борзую между ушами. — Небось, привык во дворце к мягким стульям да вкусной еде?
— Я и дома не жаловался.
— И что? Предал дом, да?
— Я никого не предавал.
— Артур, Артур… Мальчик мой, как ты пыжишься казаться важным и смелым… А как был трусом, так и остался. Дядька тебя протащил во дворец, и всего-то оставалось закончить дело, ради которого столько трудов было положено… Струсил!
— В иное время я вызвал бы вас на дуэль.
— В иное время я и не сказал бы тебе таких слов. Но что, я не прав?
— Нет, не правы.
— И что, ты хочешь сказать, что не боишься? Что ты по-прежнему верен нашему роду? Тогда почему эта мерзость всё ещё восседает на троне?
— Потому, что он не мерзость.
— Вот как! И чем он тебя купил?
— Умом. Рассудком. Трезвостью мышления и правильным образом жизни.
— Надо же! Встает по утрам с бабы и пьёт молочко тепленькое?
— Он делает то, что я бы сам сделал.
— И ты отдал ему все задаром, так?
— К чему этот разговор? Вы пытаетесь унизить его или меня? Впрочем, ни то, ни другое вам не удастся. Его — потому что ему наплевать на вас, а меня потому, что я не виноват ни в чём.
— Петух! Ишь, распушился. Ладно, ты продался этой твари, но ты подумал о тех, кто тебя посылал?
— Подумал, и не раз. Именно благодаря мне вы все живы и при своих регалиях. Марк мог бы не глядя снести вас всех и не заметить этого.
— Ой, ой, ой! Напугал!
— Я не пугаю вас. Я говорю серьёзно.
— Короче, Артур. Мне неинтересны твои оправдания. Тем более, как я вижу, ты усердно собираешься защищать эту мразь до последнего слова. Так вот. Последнего слова я тебя, пожалуй, лишу. Вместе с головой.
— Как скажете.
— Надо же! Какой ты покладистый!
— А что, надеялись, что я упаду в ножки и буду молить о прощении? Тогда бы я действительно был трусом, и все ваши обвинения были бы справедливы. А сейчас кроме злобы и ненависти вам предъявить нечего.
И Артур вытер рукавом с лица выплеснутое вино.
Марк взял следующую бумажку. Просмотрел первые строки.
— Я не понял, это что, требует моего королевского внимания?
— Вы взгляните, Владыка, взгляните. Вам будет интересно!
Марк углубился в отчёт градоуправления. Студенты отмечали выпускные, ну, как полагается у студентов — шумно и весело. Этим его, что ли, собираются поразить? Ах, вот оно что! Студентка в присутствии всех посетителей, не взирая на ранги и возраст, взобралась на стол и под бурные аплодисменты и непристойные песни сняла с себя все одежды, включая исподнее. И в обнажённом виде танцевала на столе. Действительно, интересно. Интересно, как отреагировала общественность? Все участники попойки задержаны, находятся в казематах, собрано аж двести семнадцать свидетельских показаний… Не понял?
— Там что, столько народу было?
— Ну, Владыка… Подтянулись посмотреть!
— И что, потом все дали показания против девушки?
— О, в таких случаях люди становятся на удивление честными…
— Да уж… И что от меня требуется?
— Ваше мнение может что-то решить. Казнить или миловать эту распутницу?
