Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
Это знают все, и я не спорю. Но их убивали и убивать — будут. Все согласны?
— Но разрешать это…
— Тихо! Я спросил вашего согласия только по заданному вопросу.
— Владыка… Вы же волшебник. Вот и сделайте, чтобы не убивали!
— Если я сделаю, чтобы не убивали — то через некоторое время они и рождаться перестанут. Увы, всё взаимосвязано, смерти и рождения, поэтому не будем о сказках. Раз возражений нет, я продолжу. У нас есть два пути: либо мы будем наказывать детоубийц, и этот способ человечество практикует много тысяч лет. Вроде бы сдвигов пока нет, разве что учатся скрывать и скрываться. И есть второй путь, тот, который я предложил. Забирать ненужных детей, выращивать их отдельно…
— Как скот!
— Именно как скот. И дальше уже пусть убивают на здоровье. Но! Только тех, которых сами вырастили, и которые и так умерли бы во младенчестве! Никто же не заставляет вас сдавать ребёнка именно сюда. А в законе будет — только добровольно.
— Владыка, но дети… Они-то в чём виноваты?
— А в чём они виноваты, когда мать отдаёт их свиньям?
— Тогда это безгрешные младенцы, они сразу попадают на небо!
— А, в этом плане? Ну, я думаю, к тому времени дети из приюта будут растлены и духовно и физически. Ведь с ними будут заниматься сексом.
Марк оглядел притихшую аудиторию и быстренько прокрутил в памяти, что он такого только что сказал. Ну, да! А они что, думали, что маньякам просто интересно на кровушку посмотреть? Или они обалдели от того, что подобная правда была высказана вслух, принародно? Ну, извините, лгать и изворачиваться прямо сейчас нет никакого настроения!
— Ну, или учредим там должность священника, чтобы отпевал до и после… В результате, хотя мы и имеем мучения и страдания отдельно взятых детей, зато мы хотя бы будем гарантированно знать, что мучиться и страдать будут именно эти конкретные дети. А все остальные могут спать спокойно. Ну, или хотя бы почти все, ведь найдутся обязательно любители «свободной охоты». Но уже вот их-то — на кол. Потому как есть выбор, и они его сделали сами.
— Владыка, то есть, это получается — бордель с детьми? Вы хорошо подумали?
— Я? Я рассказываю вам то, что можно сделать. Есть два варианта — тот, который всем известен, и тот, который предлагаю я. А теперь предложите вы. Найдите третий вариант или как можно улучшить, изменить или просто оценить данную ситуацию. Есть и будут матери, которым по разным причинам дети не нужны, и есть (и будут) извращенцы, которые хотят с детьми сделать… всякое. Простым убийством и тех, и других ситуацию не решить. Чем плохо то, что я предлагаю?
— Но ведь ими будут торговать!
— Детьми? Хорошо, записываем, торговлю детьми запрещаем. Только те, кто непосредственно участвует в их воспитании, только те…
— Владыка, а как туда дети попадать будут?
— Хорошо, записываем. В каждом городе надо будет организовать приёмный пункт на деньги тех самых извращенцев. И чтобы любая женщина могла отнести туда ребёнка, не указывая, кто она и откуда.
— А вдруг они потом обратно захотят забрать?
— Записываю: предупреждать каждую о невозможности… необратимости её поступка. Ещё?
— Марк, неужели тебе ещё и дети понадобились?
Король недоумённо взглянул на говорившего. Герцог Ивинский смотрел, как обычно, с лёгкой насмешкой.
— Причём тут я?
— Ты ещё скажи, что ты не для себя этот вертеп разврата создаёшь.
— А если скажу?
— А скажи!
Марк внутренне подобрался и, тщательно взвешивая каждое слово, произнес:
— Данное решение не нужно мне лично. И лично я не собираюсь убивать детей ни здесь, ни где бы то ни было.
— Но разрешаешь другим?
— Разрешаю! На вышеназванных условиях. Пусть при этом не трогают остальных.
Ивинский перевёл взгляд на монаха.
— И Белый Орден молчит?
Белый Монах кивнул. Он вообще за всё время не произнёс ни слова. Только переводил взгляд с одного выступающего на другого. Марк и сам был удивлён: начиналось собрание чуть ли не с импичмента, а сейчас — абсолютно рабочее обсуждение. Он даже наклонился к Монаху:
— Это не ты?
— Что? А, нет, это не я. Это они сами. Я только поразился, как ты угадал.
— Я угадал? Что?
— Тихо! Потом.
Марк подумал и сам вспомнил тот момент, когда произошёл перелом. Когда он сказал, что с детьми будут иметь секс. Непонятно только, что в этом такого? Закона о педофилии в его королевстве не было, соответственно, строгость нравов эту часть человеческих отношений не затрагивала… Да и вообще, в современном мире даже понятия такого не было «педофилия». Так что вряд ли все эти дворяне прямо таки слюнки пускают на детские тела. Благо, каждый способен иметь в хозяйстве слуг любого рода
