Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
же беда-то! — непонятно чему обрадовался хозяин. — Вот и я ему говорю: мабуть, не твое то счастье было! А он мне — как не мое? А чье же еще? Уж и священника звали, и красный платок в полночь кололи, и все щели в доме переконопатили — ан нет. Нет у мужика счастья, хоть тресни! Жена плачет, всю плешь проела, лошадь свели, телега развалилась, и еще господин патрон долг повесил, мол, отдать столько-то и столько-то. А как отдавать, коли без лошади?
Марк вздохнул, и поморщился. Вот они, сельские беды-проблемы. Без лошади — хоть в петлю.
— А что Тимоха твой делал?
— Ну, как, я ж сказывал: священника вызывал, платок колол…
— Ясно. Пущай Тимоха твой зайдет. Потолкую, вдруг и впрямь толк выйдет?
Еще не стемнело, как Тимоха зашел. Марку вдруг подумалось, что быть сельским магом — очень прибыльное и непыльное дело. Принес Тимоха ту малость, что смог оторвать от семейного бюджета — булку хлеба, лукошко разноцветных яиц и горшок, запечатанный глиной.
— Присаживайся. Рассказывай.
Стал Тимоха рассказывать. Марк слушал его говорок, а сам пытался отрешиться от слов. Слов было много, были они неуклюжие, и не так были важны, как жесты, как интонации. Как то, о чем Тимоха не говорил. Марк пытался вспомнить полузабытые лекции по психологии и все-таки выудить проблему из словесного потока. Мял Тимоха шапку, а из рук не выпускал. Значит, не знает, чем руки занять, но при этом мужик прижимистый. Магу, однако, добра не пожалел, все самое лучшее из дому принес. Значит, и жена знает, не против, да не может непутевого мужичка на путь истинный направить. И ведь не ленив, наверное, раз сам прибежал, а не уговаривать пришлось. Верит. Вот! Верит он! В магию-шмагию. Вот на вере-то мы и сыграем.
— Скажи-ка мне, мил человек, — начал Марк. — А кто у вас в селе лучше всего скот пасет?
— Та арапчонок! — уверенно ответил Тимоха.
— Что за арапчонок?
— Та два года назад объявился здесь, с мамкой и сестрой. А может, не сестрой, бесы их разберут, тех арапов…
— Ты конкретней говори!
— Ну, я и говорю! Они дальше ушли, а он остался. С тех пор скот и пасет.
— А кто у вас кузнец?
— Мамай.
— Тогда слушай меня. Оставь здесь свои подарки, я над ними до утра поколдую. Завтра с утра придешь, я еще спать буду, поэтому слушай и запоминай. Яйца отнесешь арапчонку, скажешь, от меня. И попросишь его, хоть в ноги упади, чтоб лошадь твою обратно привел. Понял? Запомнил? Дальше, возьмешь кувшин свой, и оттащишь Мамаю. Тоже скажешь, от меня. И велишь ему — слышишь? — велишь, а не попросишь, чтоб тебе с телегой подсобил. А про кувшин пусть придет ко мне, сам спросит. Жене своей скажешь, чтобы принесла мне завтра до полудня самой чистой воды, которую найдет.
И все тебе сделаем. Понял?
— Понял, понял! — закивал Тимоха. И ускакал радостный
«Во что же ты ввязываешься, дурашка?» — спросил себя Марк. А, махнул он сам себе, веры у мужика не убудет, а чтобы ему кроме веры чего другого привалило, мы завтра чуток пошаманим. Особенно показуху устраивать не буду, но лекции нам не зря читали!
После ужина попросил у хозяина принести ему яйца, кувшин, зачем-то внимательно перебрал все яйца, и так же зачем-то (сам Марк не смог бы объяснить — зачем) отложил два яйца в сторону. Прочитал над корзинкой молитву шепотом. Над кувшином задумался надолго.
Чего бы такого сказать кузнецу? Вряд ли в кувшине что-нить ценное. Значит, надо, чтобы кузнец сам этот кувшин отдал, да внутрь и не заглядывал. Зачем бы ему этот кувшин отдавать? А, пускай, сделаем вид, что у кузнеца тоже проблемы. Скажу, чтобы подержал кувшин дома, да и выкинул куда подальше в лес, и проблемы с ним уйдут. Может, и не уменьшится у человека проблем в жизни, да он будет думать, что лучше стало.
Вот и пусть думает.
С тем и вернул кувшин на табурет.
Разбудил Мамай. То, что это был кузнец, было видно сразу: человек-гора! В полтора обхвата в талии, и талия — не самое широкое место.
— Благодарствуйте, господин маг! — с порога возвестил Мамай.
— Эт за что? — спросонья попытался вспомнить свои вчерашние планы «господин маг».
— Да за избавление от беды! Век не забуду, если чего потребуется: подковать кобылку, али кому морду набить — вы уж обращчайтесь, я добра не забуду!
— Да ладно тебе, — величественно махнул ручкой ошарашенный таким поворотом дела Марк. — Ты пособи Тимохе с телегой — видишь же, пропадает человек?
— Да и не знал я про его телегу! — ответил кузнец. — Конечно, все сделаем! Все в лучшем виде! Очень уж вы меня выручили!
Потом пришла жена Тимохи. Принесла ведро талой воды.
Марк с кряхтением сел на тюфяке, отлил в миску воды, пошептал над ней, и сказал:
— Ну, жена верная да любимая, скажешь мужику следующее. Что счастье — оно как
