Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
пух, на мед липнет, а с голого места ветром сдувается. Потому пущай он тебя любит крепко, да чтоб каждый вечер. Устал, не устал — а вперед!
Зардевшаяся женщина только кивнула.
— А чтоб ему, стало быть, легче было, ты его на ужин крепко не корми, но чтоб каждый вечер выпивал он по три глотка этой воды. Недели не пройдет — заглянет счастье в ваш дом, а как увидит, что вы живете дружно да мирно, так и останется. Муж твой вино пьет?
— Пьет, — горько вздохнула женщина.
— Так и скажи ему — пока эта водица не кончится — никакого вина. Иначе отравится. Недельку-то потерпит? Чай, мужик, а не баба?
Артемий засмеялся.
Чем это он выручил кузнеца, Марк узнал только к вечеру. Артемий рассказывал, и трепал себя за бороду от удовольствия.
— Приехал к Мамаю кум, давно приехал, да так и загостился. И вроде бы, не много места занимает, да такой въедливый мужичонка, что я б его сам бы треснул, а Мамаю, гляди-ка! — не с руки. И все он ему критику наводит, то не так делаешь, это… А тут с утра Мамай с твоим подарочком. Ну, хоть и утро, а кум и туда, и сюда — што в горшочке? Мамай ему: не твое дело! Слово за слово, открыли кувшин, да только на условии, что кум его весь и выпьет. А тот и рад радешенек, что задарма повеселится. Только того не учел, что у Тимохи отродясь ничего хорошего не водилось, и я вчера как узнал, что брагу эту вы, господин, сбагрили, то аж возрадовался. Ну, не допил кум и половины. Не смог. А Мамай ему — пока не допьешь, из дому никуда. Сиди и пей.
И вышел в кузню.
Вернулся — того и след простыл. Ни его, ни вещей. А кузнец остатки припрятал, если вдруг когда вернется.
Марк тоже посмеялся над тем, как удачно пригодился Тимохин подарок, и тут в дверь постучался и сам Тимоха.
— Благодарствуйте, господин Марк! Ой, помогло уже!
— Что помогло?
— Да колдовство ваше! Телегу починили, и лошадку мою вернули!
— Как? Уже?
— Вот так-то! Я ж говорил, что арапчонок наш лучше всех скотину знает! Вот, только что пригнал каурую мою! Говорит, в дальних Выселках сыскал. Когда только успел?
— Ну, и добро тебе, — пытаясь скрыть нехорошие мысли, ответил Марк.
— Уж и не знаю, чем благодарить вас…
— А, пожалуй, и найду, чем. В качестве платы я с тебя возьму, знаешь, что… Вернешься домой, возьми чурбачок, да у ворот его поставь. И как с женой заругаешься — пойди, и на том чурбачке с краешку зарубку сделай. И так — каждый раз. Как кончится место на чурбачке — будешь целый день делать то, что жена скажет. Хоть крышу чинить, хоть волком выть, хоть под дудку плясать. А со следующего дня чурбачок другой стороной поверни. Понял?
— Да, ить… Понял! А это… Можно спросить?
— Спроси.
— Про вино — правда?
— Правда. Тут уж, Тимоха, сам решай. Ты у вас в семье — голова, тут только ты можешь решить. Или хочешь счастье приворожить надолго, чтоб жило у тебя, и даже из щелей не убегало, или не хочешь. Если хочешь..
— Да хочу, хочу, конечно! Да только…
— А вместо вина будет тебе та вода давать и силу, и радость. Ты ее пей не спеша, три глотка — а каждый смакуй, как самое крепкое вино. Пока до постели дойдешь — уже и в голове шуметь будет, а сил не убавится, а прибавится. Понял?
— Понял. Ну, еще раз вам спасибо!
— Пожалуйста, Тимоха, пожалуйста….
Проводив гостя взглядом, Марк понял, что раны почти не болят. Ну, вот, подумал он, гостя настроил на боевой лад, кто бы еще мне пинка бы дал? Двигаться надо, господин маг, а не просто так валяться. Без усилий, без лишней спешки, но нечего залеживаться.
Марк сидел на завалинке, на весеннем солнышке. Грело уже знатно, но в груди все равно побаливало и побулькивало на выдохе. Марк строгал острым ножом зубья для грабель. Строгал, а сам думал, боится он теперь драконов, или наоборот? Вот если бы сейчас все взять, и назад вернуть? Вот он идет по тропе, вот открываются перед ним невиданные нерукотворные… А какие? Как это называть? Ну, пусть будет — лапотворные ворота в лапотворный же дом. Сколько же лет надо было сажать и терпеть, следить и направлять, чтобы вырастить себе такую пещеру? Вот он зовет дракона…
Сейчас бы — позвал?
Марк вставил в грабли очередной зуб, примерил, покрутил… Вывернул обратно. Сельские грабли устроены просто: плоская (и не слишком ровная) доска с высверленными кое-как отверстиями. Туда вставляются зубья, и держатся исключительно силой трения. Доска эта крепится треугольником к длинной ручке. Конструкция легкая, но малость непрочная. Марк решил конструкцию совсем слегка усовершенствовать — каждый зуб имел в основании выступ, которым (по идее) должен был заворачиваться в каемку, которую Марк выточил внутри дыры. Оставалось все это склеить древесным клеем, легко получающимся из смолы, и сносу тем граблям не будет.
