Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
— Так у него же не радикулит, — рассеяно вмешался Марк.
— И што? Раз при радикулите помогает — так и тут должно помочь. Моей жинке узавсегда помогал. Да и опять же — хуже не будет.
Да, в этом был резон. Марк согласился, и снова уставился на дорогу. Стук колес убаюкивал, напоминал былые поездки на поезде. Марк удивился этой мысли — перестук вагона ничем не напоминал звук арбы на дороге, но вызывал именно эту ассоциацию. Воспоминания почти мертвого прошлого нахлынули, заполнили сознание, вытолкнув даже голос возницы.
Запах сгоревшего угля и чего-то едкого, но еле уловимого, что всегда сопровождало все вокзалы. Голос дикторши, которая вечно произносила отправление поездов так, что невозможно было разобрать слова. Уют мягких диванов, пролетающие за окном огни, вареная картошка с солеными огурчиками — Марк вдруг понял, что картошка — это чуть ли не главное, чего ему не хватает в этом мире. Давно ушедший мир настойчиво стучался сюда, в «сейчас», хвостом втянувшись за Марком в эту реальность….
Хвостом.
Втянувшись.
Марк глядел на облачка пыли за телегой и обдумывал последнюю мысль. Трах-тук-тук-брямц — едет арба по пыльной дороге. Ударит колесико по сухой земле — взлетит в воздух пыль. Клубится, в нос лезет. Проедет арба — уляжется пыль, ждет следующую арбу. А не арба будет, а всадник — так что ж? Точно так же взлетит пыль, полетает серым облачком, и снова ляжет.
Смотрит всадник — та же пыль, куда бы он ни поехал.
Марк смотрел на собственные воспоминания во плоти. Смотрел, и думал, что вот так же и жизнь человеческая — заклубил человек события, натворил делов, и думает, что вот это — вся жизнь его. Смотрит человек в прошлое, радуется, жалеет или переживает из-за него. И думает, что эта пыль — вся жизнь его. Что именно вот эти поступки были когда-то самыми-самыми, или наоборот, вовсе незначимыми, и жаждет повторить что-то, а что-то старается забыть, чтобы никогда не попасться в то же облако пыли…
А дорогу, по которой едет — не видит. Да и то верно — разве в пыли дорогу разглядишь?
Марк повернулся, и стал смотреть на дорогу набегающую. И сразу сменилось восприятие — теперь это была не просто дорога: место, где ездят с удобством. Теперь это было будущее. Вот здесь арба накренится, вот здесь — пыли побольше, сзади облако будет погуще. Здесь возница машинально придержал лошадку, здесь лошадка и сама в сторону свернула — яму обошла. Марк сел боком, глядя то на дорогу спереди, то на пыль сзади.
— И тут пришла бабка с того края деревни, что в прошлом году еще мою корову уморила — и говорит, возьми яблок, натри, да на солнце высуши. И приложи. И все пройдет! И как сказала — так и было. Натерла кума яблок, подсушила, да приложила ему к спине. И што вы думаете? Встал куманек, бегает, как и не падал. Вот ведь, такое средство простое, и перед глазами было, а никто не видел.
«Да — думал Марк — действительно. Такое просто средство. И никто перед глазами его не видит. Не поступки, не события — просто пыль. Да, пыль поднята поступками, но это не сами поступки. Сами поступки — это поступь лошади, несущей своего непутевого всадника от рождения к смерти. А всадник радуется пыли, или огорчается пыли, и вместо того, чтобы придержать лошадь или отойти на обочину — начинает пыль гонять. А как это — отойти на обочину?»
И Марк вдруг понял, что его годовое рабство в руднике — это и был способ остановить пыль. Год жизни прошел, а событий — кот наплакал. И ведь каждый день был занят, а вспомнить — нечего.
Еще раз Марк поблагодарил мысленно Его Величество, и тут же вспомнил «конус причинности».
Да, теперь он понимал это понятие. Чуть-чуть дороги видно впереди, и чуть-чуть видно пыли сзади.
Можно предсказать, какая пыль и когда заклубится — ибо видно дорогу впереди, и видно, как скачет лошадь.
Или как едет арба.
Непонятно только, куда ведет дорога.
Марк еще раз поглядел на лежащий перед лошадью тракт и спросил себя — а куда лежит моя дорога?
И с такой ясностью понял ответ, что даже удивился — как же он сам себя морочил, что не видел его раньше?
И поехал дальше. Пока что дорога и Путь Марка совпадали.
Прошло пять минут, Марк попытался вспомнить что-то очень важное, что он только что знал и помнил, и в борьбе с памятью прошел весь остаток дороги.
Что это было, Марк так и не вспомнил.
Разбойники в этих местах были очень бедные. Обшарив карманы Марка, они не побрезговали мешком с остатки еды и непонятной штуковиной, плащом и поясом с диском. Штаны Марк упросил оставить.
Самое интересное, что ему ни секунды не было страшно. Набить им морду Марк не рискнул. Все-таки валялся в постельке почти три месяца, рудники давно в прошлом, да и дырки все-таки иногда побаливают… И получить
