Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
садится за городские башни — приходит вечер. Вечер заливает стены домов яркими оранжевыми цветами — такими красивыми и праздничными! В широкое окно кухни отсветы падают на стену, по которой лениво ползают последние мухи.
В кухне, новенькой, удобной, просчитанной и продуманной — тишина. Были бы здесь часы — они бы тикали с грохотом колокольного звона. Но часов нет. Лишь иногда перелетают мухи с места на место.
Когда кончается лето — приходит осень. Время сбора урожая, запасов на зиму. Где-то Фекла с мужем собирают яблоки, солят бочки опят, коптят колбасы. В новеньком сейфе лежат двадцать рулонов. Последних. Все, что осталось от тысячи — огромной по меркам этого мира суммы. В кладовой хранятся бочки пива, вина, лежат окорока и связки колбас. Во дворе, если прислушаться, кудахчут куры. Генриетта, официантка, а по совместительству еще и повариха — лузгает семечки в зале. Вдруг кто-нибудь придет?
Никого.
Роскошный, великолепно оформленный зал пуст. Кажется, в нем нет даже мух. Целую неделю в новый ресторан ломился народ. Просто посмотреть. Попробовать. Из любопытства. А сейчас — никого. За день был один-единственный посетитель! Поел вчерашних щей, расплатился, и ушел.
Когда мечта сбывается — приходит отчаяние. Можно часами ходить по своим помещениям, смотреть на своих работников, и тупо грызть себя. Корить за то, что вообще ввязался во все это. Понадеялся на знания и умения иного мира. Там это работало. Там МакДоналдс в любой стране, в любом городе — в любое время суток полон. Очереди. Здесь — никого. Конечно, и ты не сын Дональда, чего уж тут. Но чтобы так? Чтобы один посетитель в день???
Нет, не на это ты рассчитывал, когда затевал это все. С какой надеждой ты смотришь на дверь! Вот, распахнется она, войдет долгожданный посетитель, и можно будет отвлечься от этой грызни самого себя. А самое обидное — что прекрасно понимаешь всю бесполезность укоров. Поздно. Раньше надо было думать. А сейчас связан договором на полторы тысячи. За два года. Тут кори себя, не кори — а отдавать надо.
Можно сходить к кузнецу. Все равно делать нечего! Можно подумать, как бы еще выпендриться, и заказать стеклодувам какие-нибудь хитрые вазы. Или самому кузнецу — кованные подсвечники. Он возьмется, и даже в долг. У него как раз торговля идет «на ура», и если совсем припрет с деньгами — можно вспомнить о договоре, подсчитать проценты от дохода, и взять денег. Но пока нельзя. Получится, что сдался. Тогда совсем труба! Что-то удерживает Марка от этого шага, поэтому и сидит он, чуть не волосы рвя от досады и нетерпения.
Даже в пучине отчаяния и на краю разорения случаются чудеса. Например, приходит Дракон Судьбы. Он неслышно входит в дверь, укладывается вдоль стенки, и облизывается. Даже опытный маг не сразу догадается — что сейчас произойдет? То ли откусит дракон голову непутевого, то ли устроит такой пир, что горе пропустившим?
Открывается дверь, и в новый, роскошный ресторан входит путник. То, что это — путник, видно сразу. Оборванная и запыленная одежда, нечесаная борода, сума на боку, стоптанные сапоги. Он входит, и сразу же останавливается на пороге, сраженный роскошью за обычной с виду дверью.
Марк выглянул из кухни, и увидел посетителя.
— Заходи, дорогой! Заходи, садись. Места есть, не занято! — он махнул рукой на совершенно пустые столы.
— Да я… Это… — застеснялся оборванец.
— Входи, входи. Поешь. За окном октябрь, ты голоден наверное?
— Да у меня денег не хватит! — он уже собрался выйти, когда Марк решительно тряхнул головой:
— Входи. Садись. Хватит у тебя денег, сколько бы их ни было.
Посетитель постоял, подумал, и все-таки вошел и сел. Действительно, за окном октябрь, и если хозяин так приглашает — почему бы и нет? А при расчете всегда можно сказать: сам сказал. Вот тебе один медяк.
Генриетта вылезла из-за стойки, и отправилась обслуживать второго за день клиента.
Заказал гость чрезвычайно скромно. Тарелку каши и кружку воды. Марк подумал, подумал… И решил, что выкидывать продукты свиньям жальче. Через пять минут Генриетта сгрузила перед клиентом тарелку еще теплых щей с зеленью, ломоть хлеба, жареную куриную грудку и кружку пива.
— Я же кашу просил! — жалобно сказал посетитель, не отрывая глаз от стола.
— Извини, дорогой, — ответил Марк. — Каши нету. Ты нас прости, что не можем твой заказ выполнить. Но мы постараемся загладить свою вину. Вот, чем Бог послал, откушай, не гневись, что мы так оплошали.
Хоть путник и сделал глаза плошками, а на еду накинулся. И пивом не побрезговал. Марк смотрел на него почти с отеческой любовью. Сразу же ушло из души раздражение и напряжение. Почему-то появилась уверенность — все будет хорошо. Он не знал, почему
