Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
в кузницы. Последовательно.
А заодно придется осваивать местную терминологию, способы применения инструментов, и зачатки технологии.
Чтобы потом все это переработать, обдумать, и хоть как-то применить те куцые знания о технологиях будущего, которые у него остались. В который раз Марк жалел о том, что сидя за партой в школе и в аудиториях родного университета не осваивал тех знаний, которые бесплатно давались ему в неограниченном количестве. Сейчас бы в библиотеку… Хоть на полчаса! Нет, получаса ему не хватит. А на два часа кто ж его пустит-то??? Значит, какой выход? Правильно, создавать библиотеку здесь. Ибо голова у него одна, а все, что ему тут понараскажут — он не запомнит.
Оставалось только дивиться: в очередной раз из полной, казалось бы, безнадеги — полная занятость. Еще и времени не хватает!
Ну, дракон! Ну, скотина… Интересно, он чешуйчатый, или гладкошкурый?
Одно хорошо. Теперь не будет задержек в поставках санок. В качестве жеста доброй воли Марк рассказал о некоторых принципах повышения жесткости конструкции и при этом — облегчения веса. В результате кузнецы похмыкали в бороды, и разошлись. Увы, алюминий пока добывать не получится — хотя Марк и помнил технологию. Но электролиз расплавленной глины — это пока за пределами технологических возможностей. Значит, надо потихоньку использовать местные кустарные силы для производства инструментов, с помощью которых можно сделать нормальные инструменты, с помощью которых….
А еще ресторан…
А ресторан потихоньку превращался в лавочку по торговле скобяными изделиями. Сначала Марк повесил каждую из своих новинок на видное место рядом со стойкой, и под каждую приколотил ценник. С ценниками была отдельная заморочка: все цены приходилось переводить с местного на родной. Арабские цифры в этом мире не использовались, и тут было важно самому не попасть впросак. Потом оказалось, что это было, по сути, не важно. Ибо из клиентов эти ценники читать умели тоже от силы каждый десятый. А то и того меньше.
Но торговля потихоньку шла. К февралю Марк определился с ассортиментом. Заказанные санки десятками пылились в погребах и сараях, не пользуясь спросом почти ни у кого. Зато терки и толкушки для репы расходились сотнями. Марк не очень представлял, что там хозяйки делают с этим немудреным инструментом в таких количествах, но продавал, благо — берут.
Потом долго мучил кузнецов, и таки вымучил почти двадцать пять метров стальной проволоки диаметром около миллиметра. Цена такой проволоке была бы сумасшедшей, если бы Марк оплачивал все мучения, но он так всем осточертел с ней, что его спровадили вместе с результатом чуть ли не задаром. Куда делись промежуточные образцы — Марк даже не спрашивал.
Все эти мучения были ради одной-единственной прихоти. Марку вздумалось сделать яйцерезки. И сделал таки! С какой гордостью он смотрел на свою первую уникальную деревянную яйцерезку с настоящей проволочной сеткой!
Кухня тоже быстро оценила нововведение. И сразу появилось новое блюдо: куриный бульон с яйцом. А через некоторое время, как только аналог появился и в других трактирах, Марк выставил свои поделки по сумасшедшим ценам.
К концу первого дня у него купили три штуки, практически окупив все затраты.
Скобяной доход пока что уравнивался с ресторанным. Поэтому Марк через некоторое время стал чуть ли не впрямую посылать всяких умных людей, которые приходили обсудить с ним методику закалки сталей или пытались выяснить секрет непробиваемых доспехов, тонких, как паутина.
Почему-то приходящие были уверены, что Марк его знает. Настолько, что тот уже подумывал написать какой-нибудь сложнейший рецепт, и продавать его отдельно.
Останавливала мысль, что морду за подлог набьют не по-детски.
В особо вьюжный февральский день к нему зашел какой-то купец, если судить по объему живота и лисьей шапке. Оглядел убранство, покривился, и сделал заказ. Перед уходом, скупо расплачиваясь, высказался:
— Первый раз я здесь, хоть и наслышан немало, и последний. Больше я сюда не ходок.
— А чего ж так? — спросил Марк, совершенно не уязвленный этим замечанием. Не первый, кто ему так говорил.
— Да кормишь невкусно, все какое-то тут яркое, аляповатое. И даже обычной ухи нет, все какое-то вычурное, не наше.
— Так для того и сделал, — привычно ответил Марк. — Чтобы мог ты прийти туда, где все не так, и поесть того, чего больше нигде не поешь. А уху свою да кашу — в любом другом месте можно отведать. Иди, не держу.
— Разоришься, — уверенно сказал купец.
— Не пройдет и года, как здесь будет самый популярный ресторан в городе! — с гордостью ответил хозяин.
— Тю! Брехать каждая собака может,
