Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
— Есть еще чего пожрать? И горячего! — с порога затребовали парни, закутанные в меха.
Пока персонал принимал заказ, обслуживал — Марк медленно раздевался, глядя на шумную компанию.
Что-то крутилось в голове. Что-то связанное именно вот с этим, с шубами, шумной толпой и почему-то — вином.
— Скажи, — медленно спросил Марк у вышибалы. — А если его сахаром сдобрить?
— И что? — насмешливо ответил он. — Людям продавать? Так оденут кружку на голову, и будут правы. Я даже не вступлюсь.
Марк медленно кивнул, и начал быстро одеваться.
Благо, в лавке торговца пряностями Марк был желанным клиентом в любое время дня и ночи. Слава Дракону, нашлась и гвоздика, и перец, и даже корица. За апельсинами пришлось побегать — не сезон на апельсины, но нашлись. Яблоки на складе еще были.
Компания уже ушла, но это было не важно. Марк священнодействовал на кухне, а оставшийся персонал не спешил уходить. Готовилось что-то новое, а работники ресторана уже знали, что лучше дождаться результата. Это было уже чуть ли не традицией — все эксперименты шефа проверять на себе, и либо встречать одобрительным «мммм», либо честно заявлять, что это — дерьмо, и лучше не стоит и пытаться.
С последним шеф почти всегда соглашался.
На этот раз по кухне витал странный аромат, дразнящий и манящий. Когда Марк снял котелок с плиты, все кружки уже стояли на столе. Даже Генриетта, уже закончившая уборку, ждала. Даже работник с вышибалой, только что попробовавшие эту гадость.
Дымящаяся терпко пахнущая жидкость хлынула в кружки.
— Ну, как? — спросил Марк, не спеша брать свою порцию. Он уже напробовался в процессе.
— Хм…. А что? Ничего так!
— Хммм…
— Хмммм…. Да! Интересная вещица получилась!
Марк отхлебнул, и еще раз покатал на языке.
— Настояться бы надо. Но подавать — горячим. Ладно, рецепт — завтра. А сегодня….
Дверь опять хлопнула. На этот раз это были двое городских стражников.
— А чем это у вас так пахнет?
— А это глинтвейн, — ответил Марк. — Писк сезона. Но, ребят, предупреждаю сразу. Штука редкостно дорогая. Пока никто не видит — идите сюда. Дам попробовать.
С утра технология приготовления глинтвейна отрабатывалась прямо на клиентах. Все свободные котелки были заняты под этот процесс. Марк с поварами отмеривали пряности, фрукты, засекали время, а Марк еще и вел таблицу всего этого. Пробовали сами, наливали входящим.
Входящих сегодня было навалом. И день морозный, как по заказу. То и дело хлопала дверь, и входящие сразу тянули носом — сегодня аромат глинтвейна заполнял помещение. Вино, хоть и было кислым, имело неплохой аромат и привкус. А в виде глинтвейна становилось вообще прелестью.
А Марк драл непомерную цену, и люди — платили. За один этот день выхлестали пол бочки, а выручку пришлось ссыпать в мешок.
А Марк выскреб у торговца пряностями все запасы гвоздики. Тот обещал срочно связаться с поставщиками и купить специально для него мешок. И взял задаток.
На следующий день к нему зашел хозяин бочки.
— Доброго здоровьичка, — приветствовал его Марк.
И тут же приказал подать глиняную кружку с горячим глинтвейном. Который настаивался в специально для этого сколоченном бочонке с плотно пригнанной крышкой.
— И почем берешь? — спросил трактирщик, отхлебывая.
Марк сказал.
Неудачливый шутник закашлялся, и пришлось хлопать его по спине.
— Осторожнее, горячее, так и шибает в нос, — участливо сказал Марк.
Было видно, что трактирщик очень желает поставить кружку, и немедленно выйти… Но он допил. Все-таки, завтра, за деньги он себе такого уже позволить не сможет.
Разумеется, торговец пряностями был в городе не один. И гвоздика у многих была в хозяйстве. Разумеется, на следующий день глинтвейн появился в доброй половине заведений. Но Марка это не расстраивало ни секунды. Во-первых, он был первый. Во-вторых, только он знал, чего надо добиваться. А в-третьих, все равно столь выгодной сделки ни у кого больше не будет.
Весенние лужи превратили город в непроходимый лабиринт. Все прохожие, после зимы еще закутанные в меха и шкуры, неуклюже пробирались между горками тающего снега и протекающих в нем ручьями.
Ближе к центру было попроще. Снег превратился в ровно чавкающую грязь, стекающую между камнями булыжной мостовой.
Этого человека Марк заметил сразу. Тяжело было не заметить. Прохожие расступались, либо отворачиваясь, либо глядя с жалостью и презрением. Мокрый, перемазанный грязью, он судорожно пытался сделать очередной шаг, страшно выгибаясь и корчась.
