Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
Марк тоже хотел отвернуться, но что-то удержало его. Он просто не мог отвести взгляд. Так и остались они на улице практически одни. Блаженный, машущий руками, чтобы удержаться и не упасть, и Марк, как будто прибитый к мостовой.
Дурачок приближался. Марк смотрел на него, и не мог понять, почему не уходит. Что привлекает его в этом обломке человека. Не доходя до него двух шагов блаженный упал. Упал так, что у Марка защемило сердце — нормальный человек так бы никогда не упал. Он упал как-то в бок, сильно искривившись, как будто у него вообще не было костей. Или как если бы он их изломал. Марк сделал эти два шага, и протянул руку, предлагая помощь.
И был поражен, с какой злостью дурачок отверг эту помощь. Он махнул рукой, вполне осознанно, и стал подниматься. Возникало ощущение, что он все понимает, чувствует, и просто не умеет управлять своим телом.
Возникало ощущение?
Откуда возникало ощущение?
Марк попытался поймать мысль — почему у него возникло именно такое восприятие? Не презрение к лишенному разума телу, а именно ощущение того, что взрослый человек просто первый раз в этом мире. Почему он думает, что лишенное координации смешное передвижение — именно привычка к другому поведению тела?
Несчастный только-только встал, и попытался изогнуться, нелепо взмахнув руками назад. Марк схватил его за рукав удержав от падения.
С грацией кошки сумасшедший извернулся в воздухе, и ухватился за руку Марка. Лицо пошло волнами, но губы остались плотно сомкнуты.
— Это называется «помощь», — неожиданно для себя сказал Марк.
Как если бы общался с инопланетянином, а не с местным дурачком. Огляделся, и увидел, что многие смотрят на них, некоторые даже остановились.
— Ты промок, тебе холодно, — сказал Марк в напряженно застывшее лицо. — Тебе надо обсушиться, и хоть что-нибудь съесть. Идем.
— Идем! — повторил человек, и резко оттолкнул Марка. Пришлось снова хватать его за плечи, и ставить ровно.
— Держись вот так, ровно, — сказал Марк и отпустил мокрую рубаху. Непроизвольно отряхнув грязные ладони.
— Г’овно! — выкрикнул человек, и пошел вперед. Марк шел сзади. Смотрел на то, как двигается это дергающееся тело, и вдруг начал подсказывать.
— Спину не дергай. Расслабь спину, пусть ровно будет. Спина — это вот это. Вот так. Ноги переставляй спокойно, земля от тебя не убежит. Нет, не оглядывайся, просто иди. Да, вот так. Здесь везде твердо, ой, нет, вот здесь — скользко. Не спеши.
И был поражен тому, как быстро действуют его слова. Пожалуй, считать эту странную личность сумасшедшим или дурачком было в высшей степени ошибочно. Странным — да. Ненормальным — да. Но не дураком. Пока дошли до ресторана — походка человека стала если не совсем нормальной, то уж явно не столь вызывающей ужасной.
В помещении Марк махнул рукой вышибале:
— Этого надо срочно раздеть. Отведи его на кухню, там тепло. Я сейчас принесу что-нибудь сухое.
— Это кто? — спросил в спину убегающему Марку вышибала.
Марк не ответил, спеша, но лихорадочно выбирая одежду для странного гостя, и сам задумался об этом.
По началу он принял страдальца за местного сумасшедшего. А что он его не знает и не видел — так он и сам не местный.
Получается, местные его тоже не знают.
Странный человек был уже раздет до нага, но не испытывал никаких признаков смущения или неудобства. Марк мельком оглядел его — вроде бы, никаких изъянов. Ну, видимых изъянов. Все органы на месте, отсутствуют язвы, струпья, и прочие проблемы бомжей и прокаженных. Не слишком худой даже.
Одевать его тоже пришлось вручную, ибо помощи от него не было никакой. Человек с любопытством смотрел на то, что с ним делали, не выказывая никаких эмоций. Не помогая, но и не мешая.
Грязные тряпки были снесены на склад, ибо на кухне такую антисанитарию Марк бы не потерпел.
После чего ему дали миску горячей каши, и ложку.
Вот тут Марк тихонько выматерился. Ладно, предположим — дурачок. Предположим — блаженный. Не соображает головой — так бывает.
Но чтобы взрослый мужчина (кстати, с гладко выбритым лицом) не умел держать в руках ложку… И не знал, что делать с едой?
Простите, он просто не доживет до своих лет!
Обслуга тихо балдела и бегала поглядеть на процесс кормления незнакомца. Наверное, это было смешно. Но как объяснить взрослому мужику, что кашу нужно жевать, и глотать?
В конце концов, кажется, понял. И дело пошло. Каша быстро закончилась, и теперь дурачок с детской непосредственностью бил ложкой по дну, прислушиваясь к звукам. Потом запулил ложкой куда-то, и с удивлением рассматривал свою руку, из которой исчезла ложка.
— Вот что, дорогой, — сказал ему Марк. — Так дело не пойдет. Может,
