Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
А что расстроен — так это пройдет.
Китаец присел на кровать, взял руку Марка, и стал щупать пульс.
— Хозяин… Зачем вы меня спас?
— А зачем ты меня сейчас спасаешь?
— Я не спасать. Я лечить. Вы и так здоровый. Зачем вы меня спас?
— Знаешь, Ли… Это не я. Это Дракон Судьбы.
Рука, держащая его за запястье, чуть дрогнула. И китаец тут же прекратил все расспросы. Зато сам Марк заинтересовался. Это что-то объяснило. Только — что?
На этом неприятности не закончились. Если до этого новоявленного ресторатора в основном любили, и если ругались, то не больше, чем на любого другого трактирщика, то на этот раз заявилась сама Церковь.
Ох, и натерпелся Марк страху… Вот удивительное дело. Грабителей не испугался. Дурачка не постеснялся привести на кухню. С бандитами нашел общий язык. А такие, казалось бы, духовные люди, как священники вызывали не просто трепет. Марк мало-мало штаны сухими оставил. Хотя посещение церковников и закончилось вроде бы благополучно: никого не съели, и на костер не отправили. Но попеняли Марку изрядно. И за то, что пост не соблюдал, и что в церковь не ходит, и вообще…
После их ухода Марк чуть не напился, но ему показалось, что персонал на него косится настороженно, и решил не расслабляться.
— Э, нет! — заявил Марк кади. — Так дело не пойдет. Вот и давай разбираться. Кто, где, когда. Соберем людей, пусть люди решают, удачный у меня ресторан, или нет. А то у меня подозрения на этот счет появились.
— Это какие такие подозрения?
— Да что-то меня в последнее время то ограбят, то убить хотят, то еще чего… Нет уж. Нет у меня к тебе доверия.
— А вы, господин Марк, соберите на площади у ратуши народ, да и дело с концом.
— Кто ж мне даст-то? — обернулся Марк к метродотелю.
— А это право любого гражданина. Вон, он стоит, и молчит. Ибо он — местный, и знает об этом. А вы, господин Марк, не знаете.
— Ну, так тому и быть. Значит, в воскресенье.
До воскресенья Марк извелся. Он поднял все свои бухгалтерские записи, попытался вспомнить всех тех, кто благодарил его за вкусный ужин и всех тех, кто ругал за еду. И только сейчас до него дошло, что неприятности последнего месяца, возможно, не случайны.
Что сто рулонов — и для него-то большие деньги. Которые надо зарабатывать долго, не один месяц. При условии, что он считается успешным бизнесменом! А сколько народу желает поиметь с него денежку и самим нажиться?
В общем, за это время он успел рассориться с двумя недавно нанятыми поварами, одним официантом и одним работником. Генриетта, то ли на правах старейшей поварихи, то ли просто от женской мудрости — съездила его черпаком по лбу, и велела убираться с кухни, а то суп прокиснет.
Марк подозревал, что с ней уже прощались, ибо так обращаться с начальством… Марк и впрямь хотел ее уволить, но она смотрела на него с такой улыбкой, мол, ну? Ну, давай. Уволь меня. Меня, и всех тех, кто старается для тебя, обормота, сделать лучший ресторан.
Марк ушел, и больше на кухне не появлялся. Вечером Пабло принес ему ужин в комнату. Поставил, и молча вышел. Марк подозревал, кто его послал.
— Я за вас буду сражаться, — сказал в пустоту Марк, сдерживая неожиданно подступившие слезы. — У меня больше не за кого. Мне насрать на этот гребаный мир, с его магами, драконами, и евреями. Но за вас я буду грызть им глотку, ибо они все дураки, и не понимают, что не в деньгах счастье. А вы — понимаете. Вы у меня за год никто повышения зарплаты не попросил, мать вашу. Вы мне ужин носите. А я вас…
Утром он пошел к градоправителю. Но того дома не было, и слуга сказал, что будет только к вечеру. Марк отправился к лекарю. Лекарь был занят пациентом, но вышел узнать, что принесло господина к нему — отравил кого, или еще хуже? Марк неожиданно застеснялся, и ушел, так и не сказав об истинной причине визита. В конце концов, это его проблемы, и они мелки и ничтожны по сравнению с заботами господина Рудштардта. Вот уж кто занят настоящим делом, в отличие от него, идиота.
Марк пошел по городу, мысленно составляя возможные повороты разговора. Чем он может доказать, что его ресторан — лучший? Количеством посетителей? Не может. Статистики нет. Так и у его оппонентов нет! По количеству дохода? Опасный, очень опасный критерий. Откуда он знает, может, где-нибудь зарабатывают вдесятеро против него? А чем тогда еще?
Зачем Марк так рвется к градоправителю, он и сам не понимал. Возможно, из головы не лезло брошенное «Замолвлю словечко в том споре». Но «замолвлю словечко» — не означает, что признаю правоту. Поэтому чем самый главный в городе человек мог ему помочь — было непонятно.
И все-таки Марк добился аудиенции. Хотя видно было, что градоправитель не в духе.
— Что вам?
— Да вот, пришло
