Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
что все произошедшее — не более чем мелкая неприятность. Причем, в этом не приходилось себя убеждать насильно. Гораздо больше, чем сгоревший ресторан, его волновало — где сажать картошку и кукурузу? Не поздно ли? Доживет ли драгоценная картошка до ростков, или сдохнет вся без исключения? Он знал, что кукуруза должна расти в теплых условиях. Достаточно ли они теплые в этой местности? Если все будет нормально, если он доживет до осени и урожая — то расплатится с Кесефом и еще останется в прибыли.
Только бы дожить.
Вспомнились разговоры с Учителем. Неужели и к смерти можно относиться так же?
Утром Марк разбирался с остатками своего имущества. В принципе, убытки были не столь уж значительными. Конечно, потребуется время на то, чтобы перестроить стены, перестелить пол, заменить порушенную мебель.
Время, и деньги.
Работники, прослышав о возвращении шефа, подтягивались к остаткам ресторана. Появился и верный Ли.
Марк еще некоторое время помедитировал на разрушения, ожидая какой-нибудь светлой мысли, или знака свыше, не дождался, и приказал начать разбирать ресторан. Вышибалу погнал за плотниками, а Ли оставил руководить укладкой и сортировкой запчастей.
У самого же Марка были заботы посерьезней, чем какой-то полуобгорелый ресторан.
Во-первых, выбрать поле. Как ни противился зад после полета на драконе — Марк заставил себя сесть в седло. Все-таки это быстрее, чем на телеге, а трясти в ней будет не меньше.
Найти крестьянина, который согласится ухаживать за его драгоценной картошечкой. Достаточно бедного, чтобы сумма в два рулона, обещанных к осени, показалась завлекательной, и при этом достаточно ответственного, чтобы все не посохло.
У него и переночевал.
А утром, торжественно, чуть ли не с песнопениями, каждый многострадальный клубень разрезался на четыре части, и каждый кусочек клался в отдельную лунку. Крестьянин с женой, вскапывая ровные грядки ямок, поглядывали на Марка с плохо скрываемым презрением, считая его слабоумным. Резать плоды и закапывать в землю — это надо каким быть идиотом? Тем не менее, Марк обязал поливать грядки не реже одного раза в две недели, Потом, вспомнив что-то из нереально далекого прошлого — попытался объяснить, что такое «окучивать». Правда, что это такое и как это происходит он не знал, поэтому от фонаря назвал: как только ростки подымутся вот на столько — под каждый кустик подгрести земли.
Надеясь, что это не принесет вреда росткам, Марк поехал в соседнее село, и там все повторилось — только с кукурузой. Одно из них да взойдет. Покончив с этим, Марк вернулся обратно в город.
Реальность встретила его деньгами.
Сам покоритель атлантики уже собирался идти по знакомым занимать денег «до осени», но Ли вручил ему мешочек с монетками. В основном мелочь, но не настолько, чтобы не оттягивать руку.
— Это откуда? — удивленно спросил Марк.
— Да вот, скинулись, кто сколько мог.
Марк оглядел лица рабочих и работников, поглядывавших в их сторону в столь значимый момент.
— У вас же у самих нету?
— Не совсема нету. Что-то есть, ты же платил. А когда все опять заработает — снова платить будешь. Люди тебе верят.
— Так некоторое время придется работать без оплаты.
— Мы знаем.
— И без смены.
— Мы знаем.
— А если что-нибудь случится, и я не смогу вернуть?
— Если сможешь — вернешь.
Марк, сдерживая предательские слезы, бухнулся на колени, и громко сказал в небо:
— Господи! Благодарю тебя, что есть вокруг меня такие люди!
Выглядело это немного слащаво и наигранно, но никто не засмеялся. А Марк вдруг понял, что сейчас не сможет бросить начатое. Что шел бы Кесеф с его долгом…. Далеко и надолго. А вот эти люди, вот ради них он и будет делать дальше. Он был свято уверен, что ресторан — это его дело, его судьба и его прихоть. И как-то не задумывался, что те, кто работает на него — тоже составляют тот самый ресторан, и тоже имеют свои судьбы и свои желания.
И сейчас, когда желания десятков людей сплетались в единый поток — нет такой силы, чтобы остановить его.
И Марку тоже не вырваться.
Лето катило дни над серой от жары зеленью. Марк копался в погребе, досадуя на собственную глупость. Слабый ветерок катился по устроенной в погребе аэродинамической трубе, шевеля влажную ткань.
Сверху мерно шлепались капельки, не давая тряпкам высохнуть. Систему капельного впрыска Марк переделывал почти месяц. С учетом, что и без игрушек дел хватало. Сейчас водовоз сверху наливал в емкость воду, что происходило каждое утро. По системе трубочек вода выливалась на полоски ткани, а с них стекала на обмотанные материей железные бочки. Поскольку вкус ржавчины не улучшает
