Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
те барды, над которыми Марк смеялся и плакал там, в Москве?
Марк привычно выкинул воспоминания, и сказал:
— Значит, так. Я куплю у тебя эту рыбу. Если ты собственноручно ее почистишь. Вот сколько почистишь — столько и возьму.
— Да как же так? — ошалел возница, глядя на свой воз.
— А вот так!
И ушел на кухню объяснять теорию селедочного масла, так и не решив, что делать с такой славой — гордиться, или бороться.
Сбор урожая кукурузы выглядел совсем не так впечатляюще, как выкапывание картошки. Наломать пять мешков початков было делом получаса. Ну, может, сорока минут. Марк сказал крестьянам, честно расплатившись и оставив им полмешка урожая, что зелень можно попробовать скормить скоту, но он не помнит, как это делать правильно, и хозяева поля решили не рисковать животными.
Что делать с кукурузой, Марк, если честно, сам не знал. Вареная кукуруза — это просто прекрасно! Но ее продавать за золотой, честно говоря, было стыдно. А отдавать задешево — жаба душила. Делать из нее кукурузную муку — глупо, ибо пока что урожай был мизерный — пять мешков початков превратятся еле-еле в мешок зерен. А консервы делать Марк не умел.
Но сварил два десятка початков, и угостил всех своих работников. Персонал ресторана оценил продукт, и со знанием дела вынес вердикт: пойдет туго. В смысле, что продаваться будет плохо. Марк это и сам знал, но знал так же и то, где и как надо продавать кукурузу, чтобы она пошла. На рынке, рядом с чебуреками.
Но — не на этот год. С тем и забросил мешки на склад.
Известный ресторан, да еще заново отстроенный, да еще разделенный теперь на две части (с роскошным залом для богатых клиентов и на противоположной стороне двора, где раньше был свинарник — теперь был хлев для бедняков), да еще с постоялым двором, который Марк отгрохал на нежданно свалившиеся деньги — требовал огромных площадей. Чтобы прокормить всю эту ораву были нужны тонны продуктов. И нужно было место, где их хранить.
Марк долго и с волнением размышлял, куда потратить Лианин подарок. Первое, что он сделал — это вернул деньги своим работникам, выплатив каждому по золотому. Сразу. Потом была подленькая мысля отдать деньги Кесефу. Он-то как-то выкрутится….
Но потом стало стыдно. Если уж Дракон Судьбы подкинул ему монет — то вряд ли для того, чтобы Марк кормил ростовщика. Ведь сам Марк хочет не расплатиться с ним, а… Точнее, расплатиться с долгом Марк хотел очень. Но это желание было какое-то внешнее, вроде «хочу, чтобы всегда было лето». Да, хочу. Но если нет — то переживу, и ничего со мной не случится. А вот сделать хороший ресторан, да для всех слоев общества, да с постоялым двором… Это была настоящая мечта. Такая, которая щекотала где-то внутри, и воплощать ее было радостно.
Видимо, Марк угадал, потому что все, что касалось его дел, теперь делалось легко и просто. Было налажено все: кузнецы исправно поставляли гвозди, кольца, ножи и посуду. Гончары расписывали тарелки и покрывали их глазурью. Окрестные крестьяне привозили возами муку, овощи, мясо. Художники расписывали стены, развешивали свежетканые занавески, а вечером бурно отмечали заработок совместно с музыкантами. Причем, музыканты для «богатых» и «бедных» частенько менялись местами, но клиенты, похоже, только радовались такому разнообразию, и Марк не вмешивался.
И настал тот момент, когда в заветную копилочку упала последняя золотая монета.
Марк еще раз высыпал их на стол, пересчитал, поворошил кучку. И почему-то вспомнил «Скупого рыцаря». Он никогда не любил Пушкина и вообще классическую литературу, а тут вдруг неожиданно вспомнил, как этот персонаж сидел перед сундуком, перебирая монетки и вспоминая, от кого ему досталась каждая.
Конечно, Марк не помнил, от кого какая ему досталась монета, но все они обладали историей. Они все были следами его шагов, его, и остальных работников ресторана к тому, чтобы выплатить долг ростовщику.
И вот он — долг. Лежит золотой кучкой. Волнение, которое охватило Марка, плохо поддается описанию: это была и радость, и злость, и нечто вроде сожаления. Нет, ему было не жаль расставаться с деньгами, но сейчас, отдавая долг, Марк лишался чего-то такого…
После некоторых душевных усилий Марк с удивлением смог описать чувство расставания.
Ему вдруг показалось, что он лишается цепей. Долг висел на нем ярмом, и сковывал возможности, но при этом и подстегивал, заставлял прилагать все силы.
Отдавая деньги он лишал себя этой цели.
На миг он попытался представить себе возможность отложить момент возвращения денег, чтобы иметь этот стимул и дальше, но тут же тряхнул головой, отгоняя глупость.
Стоит хоть чуть расслабиться, хоть чуть поверить в то, что все уже устроилось,
