Когда я пришел в этот мир, выбрал я три события, достойные жизни. Выбрал себе Врага, ибо хороший Враг — достойный противник. Выбрал я себе Друга, ибо хороший Друг — достойный противник. И выбрал я себе Любовь, ибо это то, что позволяет отличить Друга от Врага.
Авторы: Оркас Анатолий
помолчал немного, но перечить не стал.
— Как хочешь. Заходи.
— А вы тут кто будете?
— А я тут буду главный хранитель ворот в будущее. А заодно — бренных тел тех, кто жаждет в них заглянуть.
— А меня Марком зовут.
— Ну, тогда сходи в туалет, Марк. Мало ли, какой конфуз случится во время обряда? Это вооон там.
Сама Пещера Предсказаний была, скорее, не пещерой, а просто провалом в земле. Провал вонял какой-то сернистой гадостью, не смотря на широкие проемы под куполом. Хранитель открыл шкафчик у входа, и отлил в стакан какой-то мутно-зеленой жидкости. Подал Марку.
— Для смелости? — спросил Марк, принюхиваясь. Пахло резко, присутствовал и ожидаемый запах лавра.
— Нет. Этот настой расслабляет разум, и позволяет удержать то, что обычно он настойчиво отбрасывает. Не бойся, не отравишься. Одни травки.
— Я догадался. Вряд ли ты тут посетителей травишь, иначе заросла бы уж народная тропа.
Марк с некоторым содроганием выпил настой. Вкус оказался какой-то затхлый, но терпкий.
— Становись на колени.
Марк занял место над провалом.
— Ну, чисто пифия, — пошутил он.
Но хранитель шутки не принял.
— Не отвлекайся. Смотри в провал.
И занял место напротив него.
Марк вгляделся в темноту, и ему почудились багровые отблески между камнями.
Марк удивленно поднял глаза.
— А вы, что, тоже будете здесь?
— Конечно.
— А что я увижу?
— Вот для этого и нужен я. Ты — чтобы увидеть. Я — чтобы объяснить.
Марк замолчал, собирая внутри себя решимость встретить будущее, какое бы оно ни было. И будучи твердо уверен, что не дрогнет, и не поддастся искушению избежать или изменить увиденное.
В затылок уколола острая игла, и Марк понял, что падает.
Его подхватили под руки с двух сторон. Он вдруг увидел себя со стороны — но не как в кино, а как во сне. Вроде бы смотришь со стороны, а все чувствуешь, и даже участвуешь. Его держали какие-то люди, а перед ним стояли двое. Блеснула сталь, и Марк четко почувствовал боль в груди. Его резко отбросило назад, и он с трудом поднял голову. Вокруг воняло до рвоты. Оглядевшись, Марк понял, что поле завалено трупами. Изрубленные до неузнаваемости, тела частично дымились, частично сидели или даже стояли на невидимых подпорках. А к нему шел человек в черном. Лица было не видно, и снова «камера» как бы сместилась, и на этот раз Марк увидел себя стоящим среди деревьев лицом к лицу с этим черным. А потом он повернулся и пошел навстречу «себе». И там, за спиной, этот черный взмахнул клинком…
— Что это было? — выдохнул Марк в провал Пещеры Пророчеств.
— Твоя смерть, — спокойно ответил хранитель, поднимаясь с колен.
В груди першило, сердце колотилось, и все еще болело, хотелось чихать и кашлять одновременно. Хранитель помог Марку выйти на свежий воздух.
— Ты сказал, что ты здесь для того, чтобы объяснить увиденное.
— Ну, да.
— И что ты можешь объяснить?
— А разве там что-нибудь требуется объяснять?
— Я что, умер два раза?
— Почему?
— Первый раз я видел, как меня убивают какие-то в черном. Второй раз — поле, заваленное трупами. И там был еще один…
— Видимо, в первый раз ты не умер. А умрешь во второй.
— А почему такое количество трупов, и мы — двое?
— Вот этого, извини, я не знаю. Но знаю, что уйдет с этого поля только один. Будем надеяться, что это не он их всех там положил.
— А кто? Я?
— Да, тоже вариант не из лучших. Усеять поле мертвыми телами, и глупо сгинуть от руки врага. Ну, ты хотел видеть? Вот, увидел. И что ты теперь будешь делать?
— Если можно, я где-нибудь посплю, — Марк еще и еще раз крутил в памяти сцены. И каждый раз его убивают каким-нибудь холодным оружием. То зубами, то кинжалом…И непонятно, радоваться этому, или как? Ты был прав, Учитель. И даже в том, что испытывать это надо на своей шкуре.
И вообще, думал Марк, а ты как хотел? Умереть в постели? Да, конечно, это было бы приятно. Лежишь, старик стариком, разваленное тело давно стало обузой, там болит, тут жмет, не видишь, не слышишь… Марк сам передернулся от таких перспектив. В таком случае просто делаешь последний вдох, и больше не дышишь. Марк горестно вздохнул — вспомнившаяся «Синяя бутылка» Брэдбери вызвала ностальгию по своему миру. Однако, умереть безболезненно, мгновенно и с восторгом — не единственная мечта человечества. Уж если вспоминать книги и дальше, то Мессия у Баха говорил, что «смерть твоя будет ужасна. Смирись с этим». Как с этим смириться? Тело передернуло от подобных размышлений. Оно, тело, ужасно боялось и смерти, и боли, и вообще — хотело жить. На все четыре органа эту должность Мессии, и ну ее, ту миссию… Да и есть ли она?
— Зато тот, черный — не безынтересен,
