Человеческая гавань

так, что преградили Андерсу всякий путь к земле.
Все кончено, подумал Андерс. Все усилия оказались напрасными. Но, по крайней мере, у него теперь есть ее комбинезон. Он утонет вместе с ним. Страшно только то, что чайки сейчас набросятся на него, еще до того, как он умрет.
— Выходи и поищи ту, кого ты любишь! — закричал Хенрик.
Больше он ничего не успел сказать. Стая чаек налетела на них, норовя выклевать глаза. Андерс подумал, что больше всего он хочет уснуть и не проснуться или утонуть. Ему показалось, что по телу разливается какое — то странное тепло. Морские чайки защищали его, маленького человека.
Спасибо, птички.
Левой рукой он крепче прижал к себе комбинезон Майи. Хенрик и Бьерн, с трудом отбившись от птиц, удирали прочь. Андерс зажмурился, стараясь продлить угасающую жизнь еще на несколько минут.
Спокойной ночи, волны. Спокойной ночи.
Послышался звук мотора. Андерс лениво подумал, что Хенрик и Бьерн все — таки решили вернуться. Он тонул. Солоноватая вода затекала ему в рот.
Но это были не Хенрик с Бьерном. Подвесной мотор заглушили, и Андерса, уже успевшего глотнуть ледяной воды, схватила чья — то рука. Это был Симон.
Он втянул Андерса в лодку, сам не понимая, как ему это удалось. Казалось, море подбросила тело Андерса вверх.
Андерс лежал на спине и смотрел на звезды. И на лицо Симона. Оказавшись на воздухе, он ощутил холод, но одежда, пропитанная водой, согревала его. Морская вода согревает кровь? Затем он потерял сознание.

Лодка остановилась, и Андерс оказался на досках причала. С помощью Спиритуса Симон сушил его одежду и согревал тело. Он просил воду оставить Андерса в покое.
Накануне вечером Симон и Анна — Грета следили за его домом: если на кухне зажгут свет, то, значит, Андерс проснулся и к нему можно будет зайти и все обстоятельно обсудить. Они прошли несколько раз вокруг Смекета, постучали в дверь, но ответа не получили. Когда наступила ночь, свет в окнах так и не загорелся, и они решили, что он будет спать до утра.
Симон отправился к себе домой, чтобы приготовить костюм на завтра.
Когда Андерс вернулся на остров, Симону показалось, что он научился справляться со своим горем, но затем ситуация изменилась.
На острове стали происходить дурные события. Элин Гренвалль начала поджигать дома, Карл — Эрик и Ларе Бергвалль чуть не убили друг друга, а София Бергвалль столкнула ребенка в воду. Людей в поселке начала душить злоба.
Симон не знал, можно ли назвать Майю злой. Откровенно милым ребенком она не была. Она была угрюмой и обидчивой, но легко отходила. Она смеялась, если кто — то упал и ушибался. Она любила растирать бабочек в порошок между ладоней.
Но злой?
Симон повидал много жестоких детей, но такое поведение с годами проходило.
Тем не менее.
А вот Андерс вдруг придумал, что Майя была едва ли не ангелом. Симон не был уверен, что Андерс прав.
В тот вечер Андерс и сам начал сомневаться, была ли Майя действительно такой доброй девочкой, как ему казалось. Кажется, он понял, что ошибался.
Андерс зашевелился, и Симон мысленно послал импульс тепла в его кровь. Андерс до сих пор сжимал в левой руке красный комбинезон.
Откуда он его взял?
Симон стоял перед зеркалом в своей спальне, когда услышал крик: «Остановитесь! Остановитесь!» Он бросил пиджак и посмотрел в окно.
В лунном свете отчетливо было видно все, что происходило около Смекета. Симон понял, что ситуация явно выходит из — под контроля и побежал вниз, к пристани.
К счастью, коробок со Спиритусом был у него в кармане. Он крепко сжимал тот в руке. Но дело было не только в Спиритусе, иначе как объяснить появление ледяного припая, которого накануне не было и в помине?
Симон грушей подсосал бензин в мотор, дернул шнур, но сделал это слишком резко, и двигатель заглох. Симон нетерпеливо дернул шнур еще раз и направил лодку в море.
Андерс кашлянул несколько раз и открыл глаза. Он посмотрел на Симона и слегка кивнул головой. Затем он прижал детский комбинезон к своей груди и произнес с отчаянием: