Человеческая гавань

через край и потихоньку начинало выбираться. Оно, казалось, росло. Кожа была блестящей. Существо выбралось и начало двигаться в сторону губ Андерса. Оно явно хотело получить еще живительной влаги.
Несмотря на тошноту, Андерсу удалось сесть, чтобы не позволить насекомому влезть к себе в рот. Дрожащими руками он подцепил его коробком и снова закрыл крышку. Насекомое копошилось в коробке. Андерс вздохнул и спросил:
— Оно злое?
— Нет, — сказал Симон, — мне кажется, наоборот.
Они помолчали. Наконец Симон сказал:
— Береги себя. — Он кивнул на спичечный коробок. — А такое бывает только в первый раз. Потом ты ничего не будешь чувствовать.
Андерс по — прежнему сидел на полу. Спиритус копошился в своей маленькой тюрьме.
Он не знал, что именно придется предпринять, но понимал, что Симон имел в виду. Он хотел сказать ему — делай то, что считаешь нужным.
Наконец отвращение прошло. Андерсу стало жарко. Свое тело он ощущал теперь как огромную систему больших и малых каналов и проток, где текли жидкости — кровь и плазма. Из школьной программы он помнил, что плазма производит тромбоциты. Он не мог их видеть, но тем не менее знал, что они есть в его крови и своей структурой напоминают дерево. Дерево, созданное водой.
Он взялся одной рукой за бутылку, стоявшую на полу, а другой — за коробок. И он почувствовал, что там — вода.
Какое странное ощущение.
Когда ему было двадцать, он пошел на какую — то вечеринку. И вот на этой вечеринке он оказался рядом с парнем, который только что проглотил какую — то синюю пилюлю. Они сидели на полу, и парень смотрел на паркет. Через несколько минут он начал плакать. Андерс спросил, почему он плачет.
— Потому что это так красиво, — ответил парень глухим голосом. — Какие — то рисунки, узоры, петельки… Разве ты не видишь, как это прекрасно?
Андерс ничего такого особенного не видел. Наверное, парень на одной пилюле не остановился, потому что потом они нашли его в сугробе, в который он сосредоточенно закапывался. Он объяснил, что у него внезапно вскипела кровь и ему необходимо было остыть.
Так и чокнуться недолго.
Может, люди в принципе способны понимать окружающий мир, но не умеют использовать свой мозг по полной и вынуждены прибегать к химическим стимулам, подстегивая остроту зрения. Только это опасно.
Андерс сделал несколько глотков воды и снова попытался заснуть. Сон не шел, и он лежал и рассматривал обои, пытаясь увидеть в их повторяющемся рисунке что — то необычное.
И только тогда, когда наступила заря и стены окрасились розовым цветом, он начал дремать. Сквозь сон он услышал будильник в спальне Симона и Анны — Греты. Они встали и начали собираться в свадебное путешествие.
Берегите себя, мои любимые.
Он заснул со слабой улыбкой на губах.

Отпустите меня! Отпустите!
Он мне не нравится, совсем не нравится! Он ужасно выглядит. Я кричу. Второй подходит и зажимает мне рот рукой. Я кусаю его. Вкус воды. Почему не приходят мама и папа?
Они куда — то меня несут. Я не хочу туда! Я хочу к маме и папе. Мне очень жарко. Куртка слишком теплая. Мы идем по лестнице. Я снова кричу. Никто не слышит. Тогда я начинаю плакать. Лестница длинная. Ужасно длинная.
Я пытаюсь запоминать дорогу. Но тут нет дороги. Тут только лестница.
Я плачу. Я больше не боюсь. Я не хочу больше кричать. Я только плачу.
Становится теплее, откуда — то доносится хороший запах. Теперь они держат меня не так сильно. Я не сопротивляюсь. И я больше не плачу.

Андерс проснулся, сидя в постели, весь мокрый от пота. Сердце колотилось, и ему казалось, что он заперт в клетке. Оглядевшись и отдышавшись, он понял, что он в гостиной — у своих бабушки и дедушки.
Но во сне он был там, в памяти Майи.
Он чувствовал страх. Он ясно видел Хенрика и Бьерна. Хенрик нес его, а Бьерн зажимал рот.
Сон. Это был просто сон.
Нет. Ведь Элин страдала от чужих воспоминаний, от событий, возникающих в ее памяти, хотя она не могла принимать в них участия. Это были воспоминания других людей. И здесь — то же самое.
Хенрик и Бьерн. Хубба и Бубба.
Теперь Андерс знал, что должен сделать. На кровати висела одежда, которую он надевал вчера на свадьбу. Он едва обратил на нее внимание и взял одежду, которая валялась в углу. Хоть вещи и